Скандал

то же самое, но мне это кажется несколько неудобным.
– Дело не в удобстве, а в том, чтобы укрепить в haute monde вашу позицию в качестве хозяйки дома.
– Да, я знаю. Мне никак нельзя бросать тень на Саймона, – серьезно сказала Эмили. – Поверьте, Араминта, я прекрасно понимаю, как важен для моего мужа этот вечер. Мой долг жены – сделать так, чтобы наш первый прием имел большой успех. Пусть светское общество внимательно изучает, что за хозяйку взял в жены граф Блэйд. Я намерена ни в чем не уронить чести Саймона. Араминта нахмурилась:
– По-моему, вы не совсем понимаете, Эмили. Это ваш дебют в качестве хозяйки дома. Это ваш вечер.
– Но все, что делаю я, отразится и на Саймоне, – твердо заключила Эмили. – Поэтому прием должен пройти безупречно. Я провела целые часы, продумывая его до мельчайших деталей. Признаться, ужасно утомительное занятие.
Араминта сдалась и кивнула леди, подъезжающей к ним в коричневом ландо.
– Улыбайтесь, – шепотом скомандовала она Эмили. – Это леди Пеппингтон. Я вас представлю.
Эмили сияюще улыбалась элегантно одетой женщине средних лет, пока Араминта представляла их друг другу. Кивнув с ледяным видом, леди Пеппингтон отвернулась. Ландо резко тронулось и покатило по дорожке.
Эмили охватила паника.
– Черт подери!
Араминта вздернула брови:
– Что случилось, Эмили?
– Вы сказали, это была леди Пеппингтон, – прошептала Эмили.
– Ну и что же?
– Она есть в списке гостей, а я ей, очевидно, не слишком понравилась. А если она не захочет посетить мой прием? Саймон будет в ярости. Он мне ясно сказал, что хочет, чтобы Канонбери и Пеппинттоны пришли на вечер. Что же мне делать, Араминта?
– Совершенно ничего. Не волнуйтесь, Канонбери и Пеппингтоны посетят ваш прием впрочем, и все остальные, кто получит приглашение, тоже.
Эмили бросила на свою спутницу задумчивый взгляд.
– И почему вы с Саймоном так уверены?
– Саймон не рассказывал вам о Канонбери и Пеппингтоне?
Эмили вспомнила мрачное лицо мужа, когда он говорил, что Канонбери и Пеппингтоны непременно явятся.
– Араминта, есть что-то такое, что мне следовало бы знать об этих людях?
– Не мое дело вам рассказывать, – задумчиво протянула Араминта, – но, кажется, придется в ваших интересах узнать, что вас тут ожидает. А я не уверена, что Саймон поспешит вас предупредить Он имеет обыкновение до конца хранить свои секреты.
– Араминта, перестаньте ходить вокруг да около. В чем дело, бога ради?
– Канонбери, Пеппингтон, отец Норткота – все они были когда-то близкими друзьями и деловыми партнерами отца Саймона.
– Вот как?
– Когда его отец застрелился, Саймону было всего двенадцать. Но он знал из разговоров отца, что Норткот, Канонбери и Пеппингтон – все трое вместе с его родителем вложили деньги в торговую компанию Южных морей. В ту ночь, перед самоубийством, граф написал Саймону записку, где, помимо прочего, говорилось, что после уплаты его карточных долгов единственным средством существования для жены и сына останется то, что они получат с акций компании.
– О господи! – Эмили уже догадывалась, что сейчас последует.
– Саймон тогда сел за письма. Двенадцатилетний мальчик обратился ко всем троим с просьбой одолжить его матери немного денег под те доходы, которые ожидались от доли его отца.
– И они отказали?
– Даже не потрудились ответить. Наоборот, они воспользовались параграфом о смерти вкладчика, предусмотренным в контракте с компанией, чтобы продать долю Блэйда другому инвестору. Саймон с матерью оказались полностью выброшенными из партнерства. Они не получили ни пенни.
– Черт подери!
– В том, что сделали Норткот, Канонбери и Пеппингтон, нет, как вы понимаете, ничего противозаконного. Обычное деловое решение.
– Но Саймон с матерью навсегда лишились последнего источника доходов.
– Да Саймон никогда не простит и не забудет такого.
Эмили нахмурилась.
– Странно, что он не искал возможности отомстить им, как моему отцу.
– Искал, Эмили – Араминта кивнула очередной знакомой. – Искал и нашел. Очень тонкая месть. Он устроит так, что все трое каким-либо образом оказались в его власти. Месяцев шесть назад он наложил лапу на Канонбери и Пеппингтона. А вы, дорогая, очевидно, совершили какой-то подвиг и преподнесли ему на блюдечке и Норткота.
Эмили потрясенно приоткрыла рот, вспомнив спасение Селесты и холодную настороженность Саймона и маркиза, так понятную теперь.
– Черт подери! Но ведь сегодняшний маркиз только сын того, кто нанес обиду Саймону и его матери, не он же продавал долю Блэйда. – Она вспомнила жесткие слова своего