Скандал

в ней что-то искать. Только бы не встречаться с его чересчур пристальным взглядом.
– Очень мило, – одобрительно кивнул Саймон, принимая у нее изящный бинокль.
– В него все так хорошо видно. Я уже воспользовалась им, чтобы разглядеть птичку за окном, и, представьте, мне были видны мельчайшие узоры на ее крылышках, – Эмили отчаянно старалась изобразить воодушевление.
– Не сомневаюсь, что это прекрасный бинокль, дорогая моя.
Эмили не нравилась некоторая задумчивость в глазах Саймона.
– Селеста с матерью уверяли меня, что постановка «Отелло», которую мы собираемся сегодня смотреть, одна из лучших, которые когда-либо появлялись на сцене.
– Должно быть, чрезвычайно интересно.
– Да, несомненно. Я, кажется, не говорила вам, что сегодня я долго беседовала со Смоуком, обсуждая, какие блюда подавать на приеме?
– Нет, вы не упоминали об этом. Эмили, вас что-то тревожит, не так ли?
– Нет-нет, милорд. – Она изобразила ослепительную улыбку и даже осмелилась, взглянув в зеркало, на мгновение встретиться с ним глазами. – Просто я немного взволнована перед походом в театр.
– Эмили…
– Так вот, Смоуку очень не хочется готовить обычные блюда для наших гостей. Он говорит, что вы предпочитаете восточную кухню. Я понимаю, это очень вкусно, но боюсь, наши гости сочтут ее несколько странной.
– Смоук приготовит все, что вы ему велите, или пусть приготовится искать другое место работы. – Саймон шагнул вперед, положил на плечи Эмили свои сильные руки и, похоже, очень хотел бы еще раз встретиться с ней взглядом. – Не беспокойтесь о меню, дорогая моя. Скажите мне, почему вы так встревожены сегодня?
Она сидела, не шевелясь, испуганно глядя в зеркало.
– Я не могу вам сказать, Саймон.
Губы Саймона слегка изогнулись в усмешке.
– Боюсь, я буду вынужден настаивать на этом. Ведь мы общаемся на более высоких уровнях, и я уже знаю – что-то не так, дорогая моя. Если вы не скажете мне правду, я промучаюсь весь вечер. Вы хотите, чтобы я страдал?
Эмили охватило чувство вины.
– Нет, конечно, милорд. Просто это… затруднение личного характера, и я не хочу вас беспокоить. – Она вздохнула и добавила:
– Все равно уже ничего не исправить. Рок настиг нашу семью.
Но когда она произнесла свое трагическое заявление, в ее глазах замерцал огонек надежды, и она знала – Саймон заметил это. Его пальцы сильнее сжали ей плечи.
– Похоже, речь идет о карточном проигрыше, – предположил Саймон. – Я прав?
– Боюсь, что и не об одном… А последний из них обернулся катастрофой. Ах, Саймон, это совершенно ужасно, и я не знаю, что делать. Я знаю, что не имею права просить у вас помощи.
Саймон вздернул брови.
– Вы, случайно, не проигрались в пух и прах, эльф? Леди играют иногда между собой по слишком большим ставкам, но никогда не думал, что вы относитесь к тем, кто может наделать долгов.
– Не я проигралась в пух и прах, – не выдержала Эмили, – а мой отец. Ах, Саймон, он прислал мне сегодня записку, где сообщил, что проиграл все, что у него есть, и даже больше.
Саймон не шевельнулся, но его глаза в зеркале вспыхнули. Он сильнее стиснул обнаженные плечи Эмили.
– Неужели? Ну разумеется. Мне бы следовало догадаться. Ведь это был лишь вопрос времени, но я все же ожидал, что ваш родитель протянет немного дольше.
Эмили увидела на лице мужа жестокое удовлетворение, и что-то внутри нее съежилось и умерло. Она поняла, что до сих пор вопреки всему надеялась, что, когда случится неизбежное, Саймон смягчится к отцу, так же как смягчился к близнецам, Норткоту, Канонбери и Пеппингтону.
– Саймон? – беспомощно прошептала она.
– Вы совершенно правы, дорогая моя, – пробормотал он. – На сей раз вы не можете просить меня о помощи. Я слишком долго ждал этого мгновения. – Руки на ее плечах разжались. Он опустил взгляд и нахмурился, увидев красные следы, которые оставил на ее нежной белой коже. Он легонько коснулся красного пятнышка, а потом направился к двери. – Я увижу вас позже у Бриджтонов. – У двери он чуть помедлил. – Эмили?
– Да, милорд.
– Помните, вы уже не Фарингдон…
Дверь тихо затворилась за ним.
Эмили сидела стиснув на коленях руки. Ни в коем случае она не должна позволить себе опять расплакаться.
Но на самом деле она не чувствовала себя такой беспомощной и одинокой с того самого дня, когда умерла ее мать, оставив ее нести полную финансовую ответственность за отца и братьев.

«Ковент-Гарден» был заполнен шумливыми театралами из различных кругов общества. Высший свет блистал в ложах и прогуливался по фойе. Простым смертным предназначалась галерка и балкон. Все были преисполнены воодушевления