Скандал

так легко отнестись к ее словам.
– Милорд, это не пустяки. Это был тайный побег с возлюбленным. Вернее, я полагала, что это тайный побег с возлюбленным… Боюсь, я поддалась порыву пылких нежных чувств и поплатилась за свою глупость.
– Становится все интереснее.
– Черт подери, Блэйд, не шутите! Вы что, не понимаете? Я сбежала с мужниной. Мой отец настиг нас, но… – она слегка откашлялась, – …было слишком поздно.
– Слишком поздно? – Граф вздернул бровь с самым невозмутимым видом.
– Нам пришлось провести вместе ночь, – прошептала Эмили. Она не отводила взгляда от горящих глаз Саймона. – Отец разыскал нас лишь на следующее утро.
– Понятно. Но, Эмили, почему у меня складывается отчетливое впечатление, будто вы не слишком сожалеете о том происшествии!
Эмили вновь зашагала по комнате:
– Поверьте, сейчас я очень сожалею. А тогда, признаюсь, это было самое волнующее событие в моей жизни. – Она потерянно вздохнула. – Но мой отец вскоре объяснил мне, что оно наверняка останется и единственным, потому что теперь ни один порядочный мужчина не возьмет меня замуж. Он привез меня домой и заявил, что другого выхода нет – я должна посвятить свою жизнь изучению игры на бирже и размещению капитала.
– И вам нравится вести дела?
– Да, порой. Представьте, здесь есть нечто привлекательное. – Она неопределенно махнула рукой. – Но теперь все это уже не важно… – Она вздохнула. – Милорд, я полагаю, после моих слов вы, разумеется, откажетесь от своих намерений просить моей руки.
– Я редко отказываюсь от своих намерений, Эмили. У меня репутация человека, всегда и во всем идущего до конца. Спросите кого угодно в Лондоне.
– Ну, в данном случае вы вряд ли подтвердите свою репутацию, – парировала она. – Люди вашего положения не женятся на женщинах, погибших для общества… Ну вот, милорд, я сделала свое признание, и, если вы не испытываете ко мне полного отвращения, мне хотелось бы сказать еще кое о чем.
– Уверяю, Эмили, я не собираюсь покидать вас и с большим интересом выслушаю все, что бы вы мне ни преподнесли…
– Ну что ж, хорошо. Вы, наверное, удивлены, почему на наше тайное свидание я пришла в халате.
– Полагаю, вы мерзнете, а халат, несомненно, значительно теплее того совершенно очаровательного платья, в котором вы появились сегодня на балу. Библиотека всегда была холодной комнатой.
Эмили застонала. Ее впервые посетила мысль, что есть вещи, в которых граф Блэйд не слишком-то сообразителен… По-прежнему уставившись в книжный шкаф, она заставила себя продолжать:
– На мне халат, потому что я собираюсь предложить вам вступить со мной в незаконные романтические отношения…
– Боюсь, я не совсем понимаю, дорогая моя. Мы с вами уже вступили в законные романтические отношения.
Она быстро обернулась, вне себя от раздражения:
– Я думала, вы человек свободных взглядов. Прошу вас, выслушайте меня внимательно. Поскольку брак между нами невозможен, а я безнадежно влюбилась в вас, я приняла решение предложить вам… liaison.
– Liaison? – Он опять лишь вопросительно посмотрел на нее.
– Я предлагаю вам вступить в любовную связь, тупица вы этакий! – Эмили задохнулась от ужаса, поняв, что она только что сказала. Ее глаза закрылись от стыда. Она вся вспыхнула. – Милорд, простите меня. Я вовсе не хотела называть вас тупицей. Боюсь, у меня расшалились нервы, и вообще, должна сознаться, у меня несносный характер. Порой я с ним не справляюсь.
– Да, вы, несомненно, очень пылкая женщина, как недавно заметил Прендергаст.
– А вы явно мужчина, которого забавляют очень странные вещи. – Эмили поставила обратно свою рюмку с бренди – она, пожалуй, уже выпила больше, чем нужно… – и засунула руки в карманы халата. – Ну? – запальчиво спросила она. – Так как насчет моего предложения?
Граф медленно выпрямился и отставил свою пустую рюмку. Он подошел к ней, его руки тепло легли ей на плечи.
– Эмили, дорогая моя, поверьте, я глубоко польщен вашим очаровательным предложением. У нее упало сердце.
– Но?..
– Но я думаю, что, поскольку вы создание очень пылкое и обладаете бурным романтическим темпераментом, будет лучше, если вы позволите мне руководить вами в подобных делах.
– Почему? – без обиняков спросила она. – Надеетесь, в подобных делах вам удается сохранять то же хладнокровие, какое вы стараетесь проявлять во всем остальном?
– Те, кто хорошо со мной знаком, подтвердят, что я умею сохранять и обычно сохраняю хладнокровие во всем… Берегитесь, Эмили.
– Хитрец. Все это только видимость. Бесполезно убеждать меня, что вы хладнокровны, – я знаю правду. Не забывайте, я многое узнала о вас из ваших