Скандал

Такой физический союз непременно должен укрепить из связь на трансцендентальном уровне. Не может быть, чтобы такое ошеломляющее, такое мощное и всепоглощающее чувство не оставило следа в метафизическом мире. Должна, должна существовать связь между этими двумя мирами!
Хорошо, что Саймон это понял и благородно настоял на выполнении своих супружеских обязанностей во имя высших метафизических ощущений. Он действительно стремился сделать их брак настоящим. И Эмили знала, что рано или поздно он полюбит ее так же крепко, как любит его она.
Это было неизбежно, особенно теперь, когда их связь окрепла как в физическом, так и в метафизическом смысле.
Но все же, как ни привыкла она завтракать в одиночестве, сегодня тишина в комнате казалась ей особенно унылой. Засиживаться не хотелось.
Она мечтала о том, как было бы хорошо, если бы Саймон пригласил ее с собой на прогулку, когда в комнату вошел Дакетт. На его угрюмом лице застыло суровое неодобрительное выражение.
– Прошу извинить, мадам, – строго сказал он, – но ваш отец прислал к черному ходу мальчишку с поручением. Похоже, он ждет, что вы выйдете в южный сад.
Эмили с удивлением взглянула на слугу;
– Мой отец? Но он же сразу после свадьбы уехал в Лондон с Девлином и Чарльзом.
Дакетт еще больше помрачнел, если только это было вообще возможно:
– Похоже, что нет, мадам. Боюсь, он сейчас в южном саду.
– Как странно. Почему же он не зайдет в дом? Дакетт кашлянул и сказал с легким оттенком удовлетворения:
– Прошу прощения, но его светлость запретили вашему отцу входить в дом без личного на то разрешения его светлости, мадам. Насколько я понял, именно так они договорились после свадебной церемонии.
Эмили удивленно округлила глаза. Она знала, что ее отец и муж не любят друг друга. Но договор был заключен в тот день, когда она подслушивала их, застав за обсуждением ее будущего. Саймон дал понять, что если отец выполнит его требования, то Брод ерик Фарингдон сохранит право встречаться с Эмили. Она была уверена, что они договорились именно так.
– Здесь какое-то недоразумение, – заверила Эмили дворецкого.
Дакетт предпочел не обсуждать очевидного.
– Не могу знать, мадам. Послать кого-нибудь доложить мистеру Фарингдону, что вас нет дома?
– Боже мой, Дакетт, конечно нет! – вскочила Эмили. – Я вполне дома, как вы видите. По правде говоря, я рада услышать, что отец еще здесь. Вчера я не имела возможности как следует с ним проститься. Я была так занята, что даже не знала, что моя семья уезжает в Лондон, пока Блэйд не упомянул об этом. А тогда было уже поздно.
– Да, мадам. – Дакетт склонил голову в поклоне. – Я пошлю Лиззи наверх за шалью. На улице сегодня прохладно.
– Не нужно, Дакетт. – Эмили взглянула на яркое апрельское солнце, лившееся в окно комнаты. – Мне ничего не понадобится. День прекрасный.
– Как угодно, мадам. – Дакетт кашлянул. – Я понимаю, что не мое дело далее обсуждать этот вопрос, мадам…
– Да, Дакетт? В чем дело?
– Я просто подумал, взвесила ли мадам… э-э… разумность свидания с мистером Фарингдоном в южном саду.
Эмили рассмеялась:
– Боже мой, Дакетт, я же собираюсь встретиться с отцом, а не с поклонником или убийцей.
– Конечно, мадам. – На лице Дакетта было написано, что он сомневается в справедливости ее высказывания. – Но у его светлости могут быть свои определенные соображения по поводу позволительности данной ситуации.
– Да что вы, Дакетт? Вы чего-то не понимаете. Мы ведь говорим о моем отце. – Эмили обогнула стол. Проходя мимо Дакетта к двери, она ободряюще улыбнулась ему. – Не тревожьтесь о том, что бы сказал Блэйд по этому поводу. Мы с ним, видите ли, связаны редкостной формой связи. Мы очень хорошо понимаем друг друга.
– Вот как… – Но особенно убежденным Дакетт все-таки не выглядел.
Эмили больше не обращала внимания на явные признаки тревоги со стороны дворецкого. Дакетт не имеет никакого представления о том, что произошло ночью между ней и Саймоном. Поэтому он, конечно, и не способен понять природы тех значительно укрепившихся метафизических взаимоотношений, которые установились между Эмили и ее мужем.
Эмили была намерена немедленно выяснить возникшее недоразумение, Конечно, Саймон не стал бы запрещать ее отцу видеться с ней после свадьбы. К чему теперь запреты? Угроза была просто средством в переговорах, к которому Саймон прибегнул, чтобы справедливость восторжествовала.
День и в самом деле оказался солнечным, но в воздухе чувствовалось приближение грозы. Эмили прожила в деревне всю свою жизнь и знала приметы. Надвигалась гроза. Вечером будет дождь.
По пути к воротам южного сада она с