Скандал

удовлетворением осматривалась. Нарциссы и ранние розы начинали свое буйное цветение, и воздух был напоен пьянящим ароматом цветов. Вот главное украшение сада – маленький нарядный фонтан с амурчиком, проливающим воду из кувшина. За фонтаном – высокая изгородь…
За изгородью и ждал ее Бродерик Фарингдон. Он появился с вороватым видом, быстро осмотревшись по сторонам.
– Папа! – Эмили улыбнулась своему красавцу отцу и поспешила ему навстречу. – Как хорошо, что ты зашел попрощаться. Я так жалела, что не успела вчера сказать «до свидания» тебе и братьям. Свадьба была чудесной, правда? Там собралась вся округа, и все так радовались за меня. У меня столько впечатлений!..
– Да уж, Блэйд не дал тебе скучать, – мрачно согласился Бродерик. – Ты чуть с ног не падала по его милости. Все время следил, чтоб ты или танцевала, или пила, или была занята беседой и не заметила, как он ушлет прочь твою семью. И вот я вынужден красться сюда, как разбойник в ночи, только для того, чтобы попрощаться с единственной дочерью. Эмили склонила голову набок:
– Он услал тебя прочь? Что ты такое говоришь, папа?
Бродерик покачал головой с печально-горестным видом:
– Моя бедная невинная девочка. Ты все еще не понимаешь, в какую историю влипла, да?
– Папа, прошу тебя, не волнуйся за меня. Я знаю, что делаю, и вполне довольна своим браком.
Бродерик пристально посмотрел на нее:
– Вот как? Интересно, как долго ты будешь наслаждаться своим счастьем. Но все уже свершилось, а? Блэйд вряд ли упустит случай сыграть шутку.
– Что свершилось? Папа, пожалуйста, объяснись. Бродерик окинул ее задумчивым взглядом, в его глазах загорелась искорка надежды.
– Наверное, нечего и надеяться, что Блэйд оставил тебя одну в эту ночь, а? Никакой возможности признать брак недействительным?
Лицо Эмили вспыхнуло.
– Господи, папа, ну что ты говоришь?
– А вот что. Сейчас не время краснеть по-девичьи. Это деловой разговор. – У Бродерика появилась слабая надежда. – Скажи мне правду, детка, он еще не тронул тебя? Если нет, то не все потеряно.
– Ну право же, папа. – Смущение Эмили переросло в раздражение. Она гордо выпрямилась. – Я не собираюсь добиваться признания брака недействительным. Я счастливая замужняя женщина.
– Черт! Значит, никакой надежды.
– Надежды на что? Что ты пытаешься сказать? Бродерик трагически вздохнул:
– Это конец, мое дорогое дитя. Скажи «прощай» своему любящему папочке, потому что больше ты его никогда не увидишь.
– Не будь смешным. Разумеется, мы увидимся, и очень скоро. Мы с Саймоном отправляемся после медового месяца в Лондон. Так что появится масса возможностей навещать тебя и близнецов. Скорее всего я буду встречаться с вами даже чаще, чем тут, в Сент-Клер-холле. В конце концов, вы приезжали сюда, только когда вам не везло за карточным столом.
– Нет, Эмили. Ты все еще не понимаешь, за какое чудовище вышла замуж. Блэйд твердо намерен не допускать никаких твоих встреч с нами.
– Это ты не понимаешь, папа, – быстро сказала Эмили. – Саймон действительно настаивал на возвращении ему Сент-Клер-холла и использовал для подкрепления своих требований угрозу разлучить меня с вами. Но цель уже достигнута. Справедливость восторжествовала.
Бродерик устало опустился на край фонтана:
– Ты не знаешь его, Эмили. Возвращение дома – только начало. Он не успокоится, пока не погубит Фарингдонов – всех до одного.
– Папа, если тебя волнует финансовая сторона дела, – медленно начала Эмили, – то ты напрасно беспокоишься. Я совершенно уверена, что Блэйд удовлетворится этой местью. Он может не одобрить, если я буду возмещать твои растраты, но, конечно же, не запретит мне и дальше вести твои дела. Я просто уверена в этом.
– Ах ты мой невинный ягненок. Ты просто еще не распознала звериной сущности того, кто заманил тебя в сети брака. Я тоже надеялся, что он даст нам общаться, как раньше. Только поэтому я и согласился на его предложение. Но вчера, после того как он тебя надежно стреножил, он заявил мне, что не собирается позволять тебе впредь заниматься делами Фарингдонов.
Эмили нахмурилась:
– Я ничего не слышала о таком решении. Ты наверняка не правильно понял, папа. Как я уже сказала, он, конечно, наложит некоторые ограничения на твои финансовые излишества, но не разлучит нас с тобой.
– Какая же ты наивная дурочка, дитя мое, – покачал головой Бродерик и встал, раскрывая ей объятия. – Может быть, я в последний раз вижу твое милое личико. Подойди и поцелуй своего папочку на прощанье. Вспоминай меня и братьев добрым словом, Эмили. Мы ведь и вправду заботились о тебе.
Эмили начинала тревожиться:
– Папа,