Скандал

сердцах и разбитых вазах совершенно неуместными.
– Но мое сердце действительно разбито, – с чувством произнесла Эмили. – Вы разбили его сегодня утром, когда заявили, что наша последняя ночь ничего не значила для вас.
– Я этого не говорил, Эмили.
– Нет, говорили. Вы сказали, что я приняла за трансцендентальный союз двух родственных душ обыкновенную похоть, – Обида снова закипела в ней. – И более того, вы просто ужасно обошлись со мной только потому, что я вышла в сад попрощаться с отцом. Я согласна, у него есть определенные недостатки, но он мой отец, и вы не имеете права запрещать мне видеться с ним или с близнецами.
– Я не запрещал вам видеться с ним, Эмили. Я просто сказал, что вы будете с ними встречаться только в моем присутствии.
– Я не позволю вам так меня ограничивать.
– Вы моя жена, – напомнил ей Саймон угрожающе тихим голосом. – Я имею все права ограничивать вас так, как сочту нужным. Меры, предпринятые мной, – для вашего же блага.
– Чепуха! – вспыхнула Эмили. – Они предприняты для того, чтобы не дать мне дальше вести финансовые дела моего отца. Еще один пункт в вашем плане мщения.
– Ваш отец годами пользовался вашими деловыми талантами.
– Ну и что? Вы женились на мне по причине этих же самых талантов. Вы тоже хотите лишь воспользоваться мной.
– Это вы уговорили меня жениться на вас, – возразил Саймон сквозь стиснутые зубы. – Или вы успели забыть, как договаривались со мной у ручья? Вы получили то, о чем мечтали, Эмили. Вы теперь моя графиня и обязаны выполнять условия нашего договора.
Судорожно стиснув пальцы, Эмили с отчаянным вызовом взглянула на мужа:
– Я не поняла тогда, что вы намерены полностью оторвать меня от семьи.
– Я пресекаю только финансовые отношения.
– Но вы дали понять моему отцу, что не собираетесь отлучать его, – напомнила она.
Саймон холодно улыбнулся:
– Да, я немного помахал перед ним этой приманкой. И это, как видите, все очень упростило.
– Вы слишком далеко зашли в своем мщении, милорд.
– Вы, моя радость, ничего не знаете о мщении.
– А вы знаете?
– О да, – тихо ответил Саймон, – Я двадцать три года мечтал о нем. А сейчас с меня довольно разговоров на эту тему. Мои понятия о мщении больше не должны вас беспокоить. Вы моя жена и потому будете вести себя, как подобает графине Блэйд. Вам все ясно, Эмили?
У Эмили упало сердце.
– А если я больше не желаю быть вашей графиней?
– Очень жаль, но менять решение уже слишком поздно. Вы подчинились своим романтическим порывам и пылким чувствам, дорогая моя, и теперь надо платить за приобретенный опыт.
– Но, Саймон, мы будем несчастны, если не остановимся… Вы не можете не понимать этого.
– Глупости, – бессердечно сказал Саймон. – Не вижу причин, чтобы наш брак оказался неудачным. Если бы несколько недель назад я пришел к такому заключению, я не женился бы на вас. Вы будете для меня вполне подходящей супругой, если только захотите этого по-настоящему, В любом случае обратной дороги нет. О признании брака недействительным не может быть и речи, а развода я не допущу. Я знаю, как вы дорожите своим скандальным прошлым, но развод – это уже слишком… даже для вас. И конечно же, я должен помнить о своем титуле.
– Да, конечно. – Эмили разглядывала стиснутые на коленях руки, с удивлением понимая, что испытывает странное облегчение… Разумеется, о разводе не может быть и речи. Она привязана к Саймону на всю оставшуюся жизнь.
На всю оставшуюся жизнь, Эмили даже повеселела. За целую жизнь многое может измениться, подумала она, в том числе и отношение человека к своей собственной жене. Оптимизм снова вернулся к ней.
Взгляд Саймона сделался еще строже.
– А теперь слушайте хорошенько, Эмили, потому что я не желаю больше пускаться в погоню за сбежавшей женой. Больше никаких путешествий неизвестно куда. Больше никаких несчастных стихотворений у горничной. Я готов предоставить вам значительную свободу, но и вы примете несколько условий, на которых я настаиваю. Самое главное из них: вы не будете встречаться без моего присутствия ни с кем из вашей семьи. Я понятно выразился?
Эмили смотрела на него сквозь опущенные ресницы:
– Даже слишком понятно, милорд. Все это звучит совершенно ужасно. Совсем не так воображала я себе наш брак.
Губы Саймона слегка изогнулись.
– Попробуйте увидеть и светлую сторону, дорогая моя. Вы создание пылкое и страстное. И теперь вы сможете дать выход своей страстности. Сосредоточьтесь на этой стороне жизни, и все встанет на свои места.
Это было уже слишком. От его снисходительного совета Эмили пришла в ярость:
– Когда-то Прендергаст предлагал мне то