Скандал

ее в свои очки…
– Ричард и есть тот человек, которого я, как мне тогда казалось, любила пять лет назад… тот, с которым я тогда сбежала.
– Но вы ведь ни с кем никогда не сбегали пять лет назад, – спокойно заявил Саймон. – По-моему, я вам уже объяснял, что никакого несчастного происшествия в вашей жизни нет и никогда не было.
Эмили в изумлении повернулась к нему.
– Но, Саймон… А, понимаю, – проговорила она, внезапно осознав и одобрив его игру. – Это и есть ваш план по успешному представлению меня в свете? Мы нашли дерзкое решение проблемы скандала. Мы просто будем отрицать, что он вообще был когда-нибудь!
– Совершенно верно.
– Блестящий подход. – Она задумчиво нахмурилась. – А если Ричард что-нибудь расскажет сам?
– Не думаю, чтобы он пошел на это. Эмили, чуть поразмыслив, кивнула:
– Пожалуй, вы правы. Я полагаю, это было бы несколько неловко для него.
Уголки губ Саймона мрачно искривились, золотые глаза вспыхнули.
– Даже больше чем неловко. Скорее очень опасно.
– Да, ему же надо беспокоиться и о своей собственной репутации.
– Помимо всего прочего.
Эмили снова кивнула и возобновила кружение. Она еще раз скользнула по Саймону испытующим взглядом:
– Надеюсь, вы не ревнуете к Эшбруку, нет?
– По поводу несуществующего несчастного происшествия или потому что он танцевал сегодня с вами вальс?
– И то, и это… – с надеждой произнесла Эмили. От подобной возможности у нее екнуло сердце.
– А мне следует ревновать? – Голос Саймона был совершенно бесстрастен.
– Нет, ни на одну секунду, – великодушно заверила его Эмили. – Пять лет назад я совершила глупейшую ошибку. Честно говоря, как только мы покинули Литл-Диппингтон, я почти сразу же поняла, что на самом деле вовсе не хочу выходить замуж за Ричарда. Просто было так чудесно лететь самым романтическим образом к границе, слушая, как Ричард читает свои самые красивые стихи. Но мне скоро пришлось себе признаться, что я не люблю его. Я просто не могла тогда выйти за него замуж.
– А сегодняшний вальс? Вы, случайно, не обнаружили в себе каких-нибудь новых чувств, когда он держал вас в объятиях?
– Нет. – Эмили откинула голову, размышляя о своих ощущениях во время первого вальса… – Нет. Совсем другое. Это больше походило на встречу со старым знакомым, с которым давно не виделись.
Она тут же решила, что не расскажет Саймону о великодушном предложении Эшбрука посмотреть ее рукопись. Во всяком случае, пока. В конце концов, еще ничего не решено. Эшбрук может признать, что «Таинственная леди» совершенно не годится для публикации. Тогда хватит с нее и того, что о ее поэтическом крахе будет знать Эшбрук.
– Понятно. Встреча со старым знакомым…
– Да-да. Вот именно. – Эмили промурлыкала еще несколько так-тов вальса. – Ах, Саймон, странно, но я никак не могу сегодня успокоиться. Я все еще чувствую в себе необыкновенный подъем!
– А должны бы изнемогать от усталости. – Саймон прислонился к черному лакированному столу. Он уже снял фрак и развязал галстук. Длинные концы белого шелка свободно свисали с его шеи.
– Вы правы, но я совсем не устала. – Эмили отпила глоточек бренди. Ее взгляд упал на одну из больших богато украшенных кистями подушек. – Скажите, Саймон, вы стащили эти подушки из какого-нибудь турецкого гарема?
– Нет. Я заказал их здесь, в Лондоне. – Он отхлебнул бренди. – Они вам нравятся?
– Просто чудесные. – Эмили поставила свой бокал и во весь рост растянулась на ближайшей атласно-золотистой подушке. Она откинулась в чувственно-небрежной, как она считала, позе, которую, по ее мнению, могла бы выбрать прекрасная обитательница гарема. – Как я смотрюсь? Из меня получится знойная восточная куртизанка?
Взгляд Саймона медленно прошелся от самых кончиков ее изумрудно-зеленых атласных туфелек, расшитых драконами, до каскада рыжих кудрей бальной прически.
– Возможно, – признал он наконец.
– Что-то в вашем голосе не слышно особой убежденности. Может, очки портят впечатление? Сейчас посмотрим! – Она сняла их и положила на лакированный столик поблизости. Потом вновь томно откинулась на золотой подушке и пустила из-под ресниц убийственный взгляд. Саймон теперь казался ей большим темным пятном в другом конце комнаты. – Так лучше?
– По-моему, уже несколько ближе.
Грациозным движением Эмили повернулась на бок. Ее пышные юбки чуть завернулись, приоткрыв ножку в чулке. Она надула губки, пытаясь подражать обитательнице гарема:
– Ну вот. А как теперь?
– Эмили, уж не заигрываете ли вы со мной? – тихо спросил Саймон.
– Ну, я даже не знаю… – Как же помогает то, что она его почти совсем