Скандал

нахмурился Девлин. – Скажи ему.
– Мэрианн Маттьюз.
Саймон кивнул:
– Довольно приятная девочка. Семья родом из Йоркшира, по-моему.
– Совершенно верно, сэр. Я собираюсь жениться на ней, – заявил Чарльз с некоторым вызовом. Саймон пожал плечами:
– Это ваше дело. Девушка дала какой-то повод для оскорбления? Чарльз вспыхнул:
– Она не совершала абсолютно ничего предосудительного. Это невинное создание с прекрасными манерами и кротким характером. Прошлой ночью Грейли подошел ко мне в клубе и позволил оскорбительные намеки в ее адрес.
Девлин взглянул на Саймона:
– По мнению Грейли, она лишь еще одна деревенская вертихвостка, побывавшая в постели чуть ли не у всех фермеров Йоркшира.
Саймон поднял брови:
– Несколько преувеличенно…
– Намеренная провокация, – заявил Чарльз, стукнув кулаком по ручке кресла.
– Да. Грейли, видно, жаждет свежей крови.
– Что вы имеете в виду? – спросил Девлин.
– Грейли один из тех немногих, кому действительно нравится наводить ужас на противника на месте дуэли. – Слова Саймона звучали очень жестко. – Он первоклассный стрелок, получающий определенное удовольствие от самого процесса. И всегда соблюдает осторожность, выбирая жертвы среди тех, кто не отличается особой меткостью. Но о нем уже пошла слава, и теперь ему трудно найти глупца, готового с ним стреляться. Если же ему все-таки удается навязать вызов, у большинства соперников хватает ума послать к нему своих секундантов со смиренными извинениями.
– Я извинений посылать не собираюсь, – заверил Чарльз. – Скорее погибну на дуэли, чем позволю запятнать честь Мэрианн.
Саймон бросил на него оценивающий взгляд:
– Похоже, вы и в самом деле так считаете.
– Не трудитесь отговаривать меня от этой встречи, сэр. Я дал клятву.
– Понятно. – Саймон задумчиво побарабанил пальцами по каминной полке. – Ну что ж, тогда мы с Девлином начинаем действовать как ваши секунданты. Пошли, Дев.
– Куда?
– Ну как же, на встречу с Грейли, разумеется. Необходимо обсудить кое-какие мелочи.
– Но место встречи уже назначено, – сказал Девлин.
Саймон покачал головой, чувствуя себя лет на сто старше этих несмышленых птенцов. Бродерик Фарингдон за многое в ответе, отметил он про себя.
– Вам надо еще многому научиться, и, похоже, на мое несчастье, именно мне суждено стать вашим учителем.

Саймон с Девлином сидели в неосвещенном экипаже и наблюдали за парадной дверью клуба. Наконец она отворилась, и из нее вышел Грейли. Не сводя глаз со своей жертвы, Саймон постучал тростью в крышу кареты. Кучер, как ему и было велено, подкатил прямо к Грейли.
Грейли, узколицый тонкогубый человек с беспокойными хищными глазами, поспешил занять место в экипаже. Он опустился на сиденье, прежде чем успел заметить, что он здесь не один.
– Добрый вечер, Грейли. – Саймон постучал по крыше еще раз, и экипаж тронулся.
– Что все это значит, черт подери?! – вопросил Грейли, бросив хмурый взгляд сначала на Девлина, а потом на Саймона.
– Фарингдон и я выступаем секундантами Чарльза Фарингдона, – сказал Саймон. – Мы приехали уладить кое-какие мелочи.
– Вам следует поговорить с моими секундантами, Бартоном и Эвингли.
– Думаю, эти мелочи заинтересуют вас лично, – с ироничной улыбкой заметил Саймон. – И как мне кажется, вам не захочется, чтобы Бартон и Эвингли узнали о них.
Грейли усмехнулся:
– Вы явились принести извинения за поведение Фарингдона?
– Разумеется нет. Насколько мне известно, вы нанесли оскорбление некой юной леди, – сказал Саймон. – И это вам следует принести извинения.
Грейли сузил глаза:
– С какой стати, будьте любезны объяснить?
– Потому что, если вы заупрямитесь, – нежно объяснил ему Саймон, – присутствующий здесь Фарингдон и я объявим в обществе о том, что ваши деловые капиталовложения в самом скором времени потерпят крах и вы не сумеете выполнить свои значитальные финансовые обязательства, не говоря уже о карточных долгах. Грейяи замер.
– Черт подери, Блэйд, вы что же, угрожаете мне?
– По-видимому, да. Как я понимаю, вы вложили крупную сумму в некое торговое предприятие, в котором я также принимаю участие?..
– Ну и что? Скоро я сколочу себе состояние.
– Очень маловероятно, если я вдруг решу, что игра не стоит свеч, и продам завтра свою долю. К полудню пронесется слух, что дела плохи. Уверен, если оттуда выйду я, большинство вкладчиков немедленно последует моему примеру. Рынка акций не станет, и вы вместе с прочими потеряете все, что вложили в проект.
Грейли воззрился на него:
– Бог ты мой!