Скандал

осколки упали в холодную золу.
Эмили тихо ахнула и неподвижно застыла в кресле – последние кусочки стекла соскользнули по каменной стенке камина, – потом медленно повернула голову и взглянула на Саймона…
Жесткое окаменелое выражение его лица и неистовый блеск в глазах сразу же сказали ей, что он сам гораздо больше, чем она, потрясен случившимся. Она-то, в конце концов, знала, что он человек сильных страстей. Но он не всегда принимал правду о себе самом.
– Проклятье! – Саймон стоял, уставившись в камин.
Воцарилась глубокая тишина.
Руки Эмили, лежавшие у нее на коленях, сжались.
– Я не хотела рассердить вас, милорд, – тихо сказала она.
– Это же неестественно, неужели вы не понимаете? – Он стремительно повернулся к ней, его лицо в мерцающем свете свечи казалось просто демоническим. – Чертовски неестественно.
– Что, милорд?
– Эта ваша дурацкая манера упорно считать меня каким-то героем. Говорю вам раз и навсегда, мадам жена: я не персонаж из поэмы. Я не принимаю решений и не совершаю поступков только ради ваших прекрасных глаз и романтических чар. Я не столь пылкое создание, как вы. Каждый свой шаг я рассчитываю. Я все делаю ради достижения своей собственной цели. Вы можете понять это или нет?
Эмили сделала глубокий вдох.
– Вы сердитесь на меня за то, что вам пришлось сегодня спасать моего брата.
– Сержусь, мадам? Слово «сержусь»и вполовину не выражает моего теперешнего состояния. Я позволил вам манипулировать мной, позволил уговорить себя сделать то, чего поклялся не делать никогда.
– Вы имеете в виду помощь Фарингдону?.. – Она отважилась взглянуть на него из-под ресниц.
– Да, черт бы всех побрал! Именно это я имею в виду. Не знаю, что на меня сегодня нашло.
– Я не нахожу ваш поступок очень уж странным, милорд, – тихо сказала Эмили. – Вы действовали как благородный достойный человек, каким я вас и знаю. В глубине души вы сознаете, что мои братья не виноваты в проигрыше вашего отца двадцать три года назад.
– Они – Фарингдоны. И, господи ты боже мой, созданы по образу и подобию своего отца.
– Не правда, милорд. Мой отец никогда не стал бы драться на дуэли, защищая честь женщины. Чарльз и Девлин не похожи на него. Он их растил, и они пошли по его стопам только потому, что у них не было другого примера для подражания. Но они не такие, клянусь вам. И где-то в глубине души вы понимаете это, иначе не стали бы сегодня помогать Чарльзу.
– Эмили, я не желаю ни слова больше слышать о том, почему я сделал то, что сделал. Вы понятия не имеете, почему я так поступил. Я и сам толком не знаю. – Саймон сжал руку и стукнул кулаком по каминной доске. – Двадцать три года назад я дал клятву отомстить всему роду Фарингдонов. Я поклялся себе, что уничтожу все их семейство.
– Зачем же вы тогда женились на мне? – с внезапной силой спросила Эмили. Саймон сузил глаза:
– Потому что меня это позабавило. Потому что это послужило моей цели отлучить вашего отца и братьев от верного источника их доходов. Наконец, потому что вы умоляли меня жениться на вас и мне было весьма приятно, что женщина из семейства Фарингдонов пала к моим ногам. Это ее задело.
– Я никуда не пала, милорд. Я представила вам наш брак как деловое соглашение, если припомните. Но он не слушал ее.
– И наконец, не последним соображением было то, что я нашел вашу пылкость чувств, как вы это называете, весьма занятной в постели. Ну вот, теперь вы знаете, почему я женился на вас. Вовсе не потому, что наши души встретились и слились над чайными чашками на более высоких уровнях.
Эмили содрогнулась. Сегодня дракон изрыгал пламя. Впервые она видела его таким, и зрелище, без сомнения, было чрезвычайно грозное.
– Саймон, прошу вас, ничего не говорите больше.
– Почему же, скажите на милость? Потому что это разобьет ваше глупое романтическое сердечко?
– Да, милорд.
– Видит бог, фантазерка, пора вам повернуться лицом к реальности. – Саймон круто развернулся и принялся вышагивать по комнате. – Хотя я не могу пока сказать, что преуспел в своих попытках раскрыть вам глаза.
Это было уже слишком. Эмили вскочила:
– Черт подери, Саймон!
– Прекратите говорить «черт подери»! – приказал он. – Такие выражения не пободают графине Блэйд.
– Мне безразлично, что там подобает графине Блэйд, – с чувством выпалила она в ответ. – Вы зашли слишком далеко, заявив, что мне надо бы повернуться лицом к реальности. Вы не знаете, насколько близко мне приходилось сталкиваться с этой вашей реальностью – лицом к лицу, всю мою жизнь! Вы понятия не имеете, сколько раз приходилось сталкиваться лицом к лицу с реальностью и моей бедной матери. Могу вас заверить, что бывали