Скандал

времена, когда я ненавидела своего отца так же сильно, как вы, должно быть, ненавидели вашего.
Резко повернувшись, Саймон уставился на нее:
– О чем, черт возьми, вы теперь толкуете?! Я никогда не ненавидел своего отца.
Эмили взглянула на него:
– Как вы могли не злиться на него, после того что он с вами сделал?
– Вы, наверное, с ума сошли. Почему я должен его ненавидеть?
– Потому что он поднес к голове пистолет и застрелился, оставив вас отвечать за мать. Потому что он нашел быстрый выход из той катастрофы, которую навлек на семью, и оставил вас сражаться одного. Потому что вам было тогда двенадцать лет и вы были еще слишком юны, чтобы суметь поправить тот громадный урон, который был нанесен. Боже мой, Саймон, ну как же вам было не ненавидеть его?
Саймон стоял расставив ноги и глядя на нее так, словно она вдруг оказалась чудищем с головой гидры:
– Вы спятили.
Эмили повернулась к нему спиной:
– Если вам от этого легче, я тоже очутилась в очень похожих обстоятельствах.
– И каким же образом?
– Семья оказалась без средств к существованию, когда мне было семнадцать. Но к тому времени мой отец обнаружил у меня способности к экономике и финансам. Он пришел в восторг. Ясно, что во мне увидели спасение семьи. И я изучала капиталовложения и принимала решения. Я даже находила в этом некоторое удовольствие. Но ни на мгновение я не забывала, что мой талант проявился лишь потому, что мой отец безответственный мот. Я до сих пор помню, как плакала из-за него мама. – Тыльной стороной ладони Эмили смахнула слезу с ресниц.
– Пожалуйста, не хнычьте, Эмили.
Она вытерла глаза платочком, обнаруженным ею в кармане просторного халата:
– Знаете, мама частенько плакала. Но почти никогда в присутствии отца. Понимаете, она его любила, несмотря на все его поведение. Она, бывало, говорила мне, что бесполезно бранить его за слишком крупную игру. Это у него в крови, повторяла она.
– Эмили, вы устали. Идите лучше спать.
– Ах, да будет вам проявлять эту вашу дурацкую снисходительность, милорд. – Эмили проглотила последние слезы и спрятала платочек обратно в карман. – Когда мама и братья поняли, что я способна удерживать семью на плаву, они внушили мне, что это мой долг. Я никогда не забуду, как на смертном одре мать взяла меня за руку и сказала, что теперь я должна заботиться о своем отце и братьях: без меня они все скоро окажутся на мели – а бедный папа не может жить, если у него нет кучи денег.
– Я в самом деле не желаю больше выслушивать эту чепуху, Эмили.
– Это не чепуха. Это реальность. Та реальность, с которой, по вашим словам, я никогда не сталкивалась. Так могу вас заверить, милорд, что только с ней я всю жизнь и сталкивалась. И мне она не нравится, черт подери! Но она никуда не денется, и я буду по-прежнему противостоять ей, когда потребуется.
– Включая и реальность нашего брака? – протянул он с угрозой в голосе.
– Наш брак – совсем другое. Это чистый и благородный союз душ, даже если вы пока этого и не понимаете.
– Нет, Эмили, он не чист и не благороден. Он чертовски реален. Так же реален, как расточительность вашего отца и моя месть. Пора, наверное, мне заставить вас признать сей печальный факт.
Она нахмурилась от странного тона его последних слов:
– О чем вы говорите, милорд?
– О том, что надо преподнести вам правду о реальных причинах моей женитьбы на вас. Я не герой, Эмили.
– Нет, милорд, вы герой. Просто вы отказываетесь видеть себя таким. Может, потому, что боитесь показаться слабым себе самому или остальным.
– Господи, женщина, вы просто невозможны. Я не знаю вам равной в умении сочинять подобные фантазии, – процедил сквозь зубы Саймон. – Вам и вправду надо дать урок. – Последовала намеренная пауза, и, когда он заговорил, его голос стал еще более низким и хриплым, чем обычно. – Идите сюда, Эмили.
Она не шевельнулась. Чувства ее были в полном смятении.
– Идите же ко мне, мадам. Я не намерен сегодня потакать вашим романтическим идеям.
Очень медленно она повернулась к нему лицом и почувствовала вдруг глубокую усталость:
– Чего вы хотите от меня, милорд? Его жесткий рот изогнулся в холодной насмешливой улыбке.
– А как вы думаете, женушка? Я же назвал вам причины, по которым женился на вас.
– Да, милорд. По-моему, вы сказали, что вам показалось забавным жениться на мне. И что это соответствовало вашим представлениям о мести.
– Была и еще одна причина, если припоминаете. Хотя вы еще неопытны в будуарных забавах, учитесь вы быстро. И даже выказываете воодушевление, моя дорогая. Не угодно ли вам и сейчас продемонстрировать хотя бы некоторую толику этого воодушевления? Идите