Дождливой южной ночью Джейд Сперри пришлось пережить самое страшное, что только может случиться с девушкой, оказавшейся в руках трех молодых подонков. Поруганная честь, грандиозный скандал, личная трагедия заставляют ее бежать из дома куда глаза глядят. Джейд выстояла, но никогда, ни на минуту, не забывала этот сонный заштатный американский городок, где все — мужчины, женщины, дети — зависят от всесильной семьи Патчетт. Она так и не простила богатых негодяев, которые исковеркали ее жизнь. И однажды Джейд возвращается, чтобы отомстить. Чтобы освободиться от зла, которое жжет ее сердце. Чтобы вернуть утраченную жажду любви.
Авторы: Сандра Браун
была и собака с ее привязанностью, и беспокойство из-за работы, которая уже до такой степени захватила его, что он готов был защищать ее, да еще думать при этом: «моя фабрика». И, безусловно, ему не нужны никакие любовные чувства, никакая женщина.
В сердцах Диллон захлопнул дверцу холодильника. Такая вот петрушка! А тут еще эта бессловесная дворняжка свернулась калачиком у его двери и лижет ему руку каждый раз, когда он выходит. И он уже защищает «Текстиль», как медведица медвежонка, и беспокоится, что земляные работы еще не начаты, и сердится на Джейд Сперри. А злость – это эмоция. А ему не нужны никакие эмоции, тем более, из-за женщины.
После нескольких недель жизни в Нью-Йорке, совещаний и встреч с мужиками в костюмах от «Барберри», чьи ладони никогда не знали мозолей, Диллон не мог дождаться начала строительства. И сейчас, когда он позволил себе впервые за много лет почувствовать интерес к работе, проект может лопнуть.
Дураку было ясно, что Патчетт не укатит в коляске в сторону и не будет разыгрывать из себя умирающего, когда в город ворвется новая компания, которая отодвинет его дело на задний план. Джейд Сперри не была дурочкой. Она заранее знала, что в лице Патчетта будет иметь врага. После тех слов, которыми они обменялись в зале, Диллон понял, что она уже давно враждует с ним и с его сыном.
Старик Патчетт сказал: «Как это у вас, черт возьми, хватило наглости объявиться в этом городе?»
Эти слова наводили на мысль о скандале. Возможно, Джейд покинула Пальметто с позором?
Диллон допил содовую и смял банку в руке. Он не мог представить, как такая спокойная, холодная, собранная, образованная мисс Сперри могла быть причастна к скандалу, особенно к безнравственному поступку. Вообще-то он не хотел думать о ней, но она постоянно занимала его мысли.
Диллон успокаивал себя тем, что это естественно. Она была его боссом. Ведь он думал бы о своем боссе, если бы им оказался мужчина. Но с другой стороны, если бы боссом был мужчина, то у него не возникали бы мысли, подобные тем, которые все чаще вызывала у него Джейд.
Физически он сохранял верность Дебре почти год после ее смерти. Но однажды холодным вечером он почувствовал себя так тоскливо в окружении малоприветливого пейзажа – какой это был штат? Монтана? Айдахо? – что прихватил в баре женщину и отвел ее в свой номер в мотеле. Но после этого он почувствовал к себе такое отвращение, что его одиночество только усилилось. Он оплакивал Дебру скупыми мучительными слезами. В отличие от его эмоционального нездоровья физическое состояние восстанавливалось: он вновь стал сильным и крепким. Во второй раз, когда в его постели оказалась женщина, все произошло без каких-либо затруднений. С третьего раза все пошло совсем легко. Но к тому времени у него появилась способность не смешивать физиологию и душу. Его тело имело право получать свое, и чувство вины было тут ни при чем. Он мог получать физическое удовлетворение без участия сердца и разума.
Подобная независимость физического и душевного только усиливала его влечение к женщинам. Они же находили его скрытую грубоватость даже возбуждающей. Его, казалось бы, оскорбительное поведение пробуждало в них материнские инстинкты. Но ни одна из них не вызывала в нем ничего, кроме похоти. Покидая их, он испытывал все то же непроходящее чувство вины. Имена и лица не задерживались в его памяти.
Теперь же женское имя и лицо снова завладевали его мыслями. Это-то его и беспокоило.
Дворняжка начала лаять.
– Цыц! – крикнул Диллон. Он услышал шум подъехавшей машины и открыл дверь. Джейд Сперри вышла из новенького, сверкающего пикапа с фирменным знаком «Текстиля» на дверце.
– Кусается? – спросила она, кивком головы указывая на собаку.
– Не знаю, она – не моя.
– Не думаю, что она знает об этом. Ведь она охраняет вас.
Слегка наклонившись и почмокивая губами, Джейд стала подзывать собаку:
– Иди сюда, собачка. – Собака перестала лаять, поскулила немного и сделала несколько шагов в ее сторону. Джейд протянула руку, и собака обнюхала ее, потом лизнула. Джейд потрепала ее за ухом.
– Настоящий сторожевой пес, – пошутил Диллон.
Выпрямившись, Джейд бросила ему связку ключей от машины.
– Надеюсь, он вам понравится. – Диллон поймал ключи на лету.
– Он – ваш, пока вы здесь работаете.
– Но у меня уже есть машина.
Джейд взглянула на его побитый обтрепанный пикап.
– Этот – для личного пользования. Для деловых поездок пользуйтесь, пожалуйста, фирменным автомобилем. Ведь вы представляете «Текстиль».
– Слушаюсь, мэм. Что еще изволите?
Она поднялась по ступенькам вагончика. Собака последовала за
