Дождливой южной ночью Джейд Сперри пришлось пережить самое страшное, что только может случиться с девушкой, оказавшейся в руках трех молодых подонков. Поруганная честь, грандиозный скандал, личная трагедия заставляют ее бежать из дома куда глаза глядят. Джейд выстояла, но никогда, ни на минуту, не забывала этот сонный заштатный американский городок, где все — мужчины, женщины, дети — зависят от всесильной семьи Патчетт. Она так и не простила богатых негодяев, которые исковеркали ее жизнь. И однажды Джейд возвращается, чтобы отомстить. Чтобы освободиться от зла, которое жжет ее сердце. Чтобы вернуть утраченную жажду любви.
Авторы: Сандра Браун
пессимизма. Посмотрев сначала на пациента, затем на его жену, он сказал:
– Очень сожалею… Мы сделали все, что могли.
Некоторое время после его ухода никто не произносил ни слова. Потом Хатч оторвал голову от подушки и тронул пальцами руку Донны Ди.
– Что ж, такие дела…
– Нет! – Ее маленькое, заострившееся личико скривилось в попытке сдержать слезы. – Это новое средство против отторжения должно подействовать.
– Ты слышала, что он сказал, Донна Ди.
– Он сказал, что это лекарство еще экспериментальное, и он не надеется. Я слышала каждое слово. Это не значит, что я этому верю. Я отказываюсь этому верить.
– У тебя всегда была манера не верить в то, во что ты не хотела верить.
Хатч утомленно закрыл глаза.
– Что ты имеешь в виду?
Он лежал, не отвечая. Она дернула его за руку:
– Хатч?
Он открыл глаза. Было заметно, что это потребовало от него усилий. Тусклым голосом Хатч произнес:
– Ты никогда не хотела верить тому, что в действительности произошло с Джейд.
– С Джейд?
– Мы изнасиловали ее, Донна Ди. Именно так, как она говорила.
Донна Ди попыталась вырвать руку, но он удержал ее с силой, поразительной для умирающего человека. Она отчаянно попробовала сменить тему разговора:
– У тебя есть более важные причины для беспокойства, чем то, что случилось пятнадцать лет назад, Хатч.
– Мне есть о чем беспокоиться целую вечность, когда я буду гореть в аду. Я изнасиловал ее. И подтолкнул Гари Паркера к тому, что он покончил жизнь самоубийством.
– Хатч! Это доктор подействовал на тебя так угнетающе. Ты бредишь. А теперь помолчи!
– Перестань обманывать себя, Донна Ди. – Он дышал тяжело, с присвистом. – Я повинен в смертном грехе. Мы все виноваты.
– Джейд спровоцировала тебя на это, Хатч. Я знаю.
Из его груди вырвался долгий, страдальческий вздох.
– Ты все знаешь лучше всех.
– Может быть, она не делала это напрямую, но…
– Мой отец сказал мне на следующий день после всего, что произошло, что я должен был сожалеть об этом по-настоящему до того, а не после. Он был прав. – Хатч поднял глаза к потолку. – Я рад одному… Что я отказался от почки этого мальчика, сына Джейд.
– Почему ты так говоришь? – спросила она обиженно.
– Потому что, если он мой сын, а мне бы хотелось так думать, я бы не желал, чтобы он мне пожертвовал что-нибудь. Джейд была права, сказав тебе «нет». Никто из нас не имеет прав на ее сына. Мы все недостаточно хороши для этого.
Донна Ди ощутила укол зависти и ревности лишь от одного упоминания имени Джейд. Она схватила мужа за руку.
– Почему ты сделал это, Хатч? Это Нил заставил тебя? Может быть, была ситуация, когда теряешь контроль над собой?
– Да, Донна Ди, – пробормотал он безучастно. – То была одна из тех ситуаций, когда теряешь контроль над собой.
Она была готова скорее простить ему насилие над Джейд, чем желание обладать ею.
– И у тебя не было никакой другой причины, почему ты… взял ее?
Хатч поколебался, потом тихо ответил:
– Нет… Никаких других причин не было.
Но Донна Ди еще меньше поверила этим словам, чем вымученной улыбке…
Луч солнца коснулся лица Диллона. Но солнечный свет никогда не проникал в окно спальни его вагончика. Какое-то мгновение он не мог сообразить, где находится и почему ему так чертовски хорошо.
Он приоткрыл один глаз, увидел противомоскитную сетку и внезапно вспомнил, почему должен сегодня чувствовать себя властителем мира. Он освободил Джейд от ее демонов.
На нем не было ничего – кроме счастливой улыбки на лице и отросшей за ночь щетины. Он повернулся на другой бок с пылким желанием прижать свое тело к ее и снова вступить в схватку с демонами прошлого. Но в постели рядом с ним никого не было.
Встревоженный, он сбросил простыню и откинул полог сетки. Потом громко произнес ее имя. Только эхо откликнулось в стенах пустого дома. Диллон подошел к окну. На нем не было ни штор, ни занавесок, только жалюзи. Он выглянул во двор – от беспокойства стиснуло грудь.
Увидев ее, он испустил глубокий вздох облегчения, затем перегнулся через подоконник, чтобы насладиться зрелищем. Джейд была одета, но босиком. Солнечные лучи радугой играли в ее распущенных волосах. Сложив ладони рупором у рта, Диллон позвал ее.
Она подняла взор к окну.
Ее сияющая улыбка соперничала с утренним солнцем. Джейд несколько подняла подол своей юбки и собирала туда персики.
– Персики свежие. Прямо с дерева – к завтраку. Я уже съела один. Они очень нежные.
«Но не такие нежные, как ты», – заметил про себя Диллон.
Отвернувшись от окна, он нащупал
