Дождливой южной ночью Джейд Сперри пришлось пережить самое страшное, что только может случиться с девушкой, оказавшейся в руках трех молодых подонков. Поруганная честь, грандиозный скандал, личная трагедия заставляют ее бежать из дома куда глаза глядят. Джейд выстояла, но никогда, ни на минуту, не забывала этот сонный заштатный американский городок, где все — мужчины, женщины, дети — зависят от всесильной семьи Патчетт. Она так и не простила богатых негодяев, которые исковеркали ее жизнь. И однажды Джейд возвращается, чтобы отомстить. Чтобы освободиться от зла, которое жжет ее сердце. Чтобы вернуть утраченную жажду любви.
Авторы: Сандра Браун
Диллон рассказал ей, что произошло.
– Мне чертовски не хотелось идти на конфликт, но он меня вынудил. – Он вгляделся в обеспокоенное лицо. – Ты считаешь, что я поступил неправильно?
– Я считаю, что ты поступил совершенно правильно. К сожалению, мое мнение не имеет того веса, которое имеет мнение самого Пилота.
– Именно поэтому я хочу сегодня уехать в Швейцарию. Если он согласится с моим решением, мы проведем эти дни в Альпах. Если отменит, мне придется уйти из принципа, и в таком случае мы больше не сможем позволить себе поездку в Швейцарию. А если он уволит меня, ехать все равно стоит. Поэтому, пока я еще не лишился заработка и чувствую себя превосходно, пошлем все к черту и уедем.
Они сели на экспресс до Лозанны, затем пересели на другой, до Церматта. Они шутили со студентами, болтали с бабушкой из Монтре, которая вязала шапочку для своего десятого внука, поедали припасы, которые Дебра предусмотрительно взяла с собой.
Диллон пил крепкое красное вино из бутылки, которую предложил ему один из студентов, но отверг затяжку марихуаны. Когда парочка напротив начала целоваться, Диллон и Дебра спросили друг друга, а почему бы и нет. И целовались, пока не уснули.
В Церматте Диллон катался по очень крутым склонам. Беременность Дебры не позволяла ей этого, поэтому она утешала себя прогулками по магазинам и разглядывала толпы богатых туристов. Вместе с Диллоном они покатались на санях, запряженных лошадью, объедались сырным фондю, плотным темным хлебом, белым вином и швейцарским шоколадом.
На обратном пути в поезде Диллон прижал ее к себе и положил ее голову себе на плечо.
– Это был наш настоящий медовый месяц.
– Чем тебе не понравилась наша поездка на Бермуды?
– Нет, все было прекрасно. Но тогда ты была только моя молодая жена. Сейчас ты моя настоящая жена. – Он просунул руку под ее пальто и положил ее на большой живот Дебры. – Я люблю тебя.
Пока они ждали в Лозанне, чтобы пересесть на другой поезд, Дебра купила пачку аспирина.
– Что случилось?
– У меня болит горло.
Остаток пути до Парижа она спала урывками, все время просыпалась от боли.
– Больно глотать, – жаловалась она. Диллон приложил руку к ее лбу.
– Ты вся горишь. Выпей еще аспирина.
– Не хотелось бы, пока не поговорю с врачом. Может быть, это не очень хорошо для ребенка.
Когда они добрались до Парижа, Диллон был уже не на шутку встревожен, хотя Дебра и уверяла его, что горло заболело только из-за горного воздуха.
Проявляя чудеса ловкости, Диллон пробирался сквозь утренние автомобильные пробки, чтобы скорее привезти ее к врачу-акушеру. Они подъехали к его кабинету как раз к началу приема. Медсестра заботливо провела Дебру в смотровой кабинет и попросила Диллона подождать в холле. Ему это не понравилось, но он ждал. Ожидающие приема пациенты отводили от него глаза, и он понял, что, наверное, выглядит как бродяга: он не брился за время поездки и совсем не мог спать в поезде. Наконец его пригласили в кабинет врача.
– У мадам Берк очень плохое горло, – сказал доктор по-английски с сильным акцентом. – Я… – Он жестом показал, что что-то вытирает.
– Он взял мазок на анализ, – сказала Дебра, корчась от боли.
– Стрептококк? – спросил Диллон. – Пожалуйста, не обижайтесь, доктор Готье, но если это так серьезно, может, вы порекомендуете какого-нибудь специалиста?
– Я согласен, – ответил врач, быстро кивнув. – Давайте подождем результатов лабораторных анализов. Мы будем это знать завтра с утра.
– Я уверена, все будет хорошо, – Дебра успокоила взволнованного мужа. – Он прописал антибиотик. Я полежу сегодня в постели и разрешу тебе заботиться обо мне.
Диллон постарался ответить ей улыбкой, но не смог: она выглядела такой больной, что он не мог скрыть тревогу. Дома, уложив ее в постель, он побежал за лекарством в ближайшую аптеку, расположенную в двух кварталах от них. Дебра выпила таблетку и чашку чая, потом погрузилась в глубокий сон.
Только тогда Диллон вспомнил, что должен позвонить на стройплощадку. Он поговорил с бригадиром, которого еще в пятницу, перед отъездом, назначил вместо себя временно руководить строительством. Француз заверил, что все будет хорошо, и уговорил остаться с больной женой дома. Весь долгий день Диллон сидел у постели Дебры, время от времени засыпая на стуле, и будил ее только тогда, когда было необходимо принять лекарство.
Несмотря на жар и плохое состояние, она ухитрялась шутить, когда он носил ее в туалет.
– Хорошо, что это не случилось на девятом месяце. Тогда б ты не смог поднять меня.
На ужин Диллон съел бутерброд, но не смог уговорить Дебру съесть
