Своенравная красавица и богатая наследница Николь Брэгг Шелтон не признает удушающих законов высшего света, и неукротимое желание бросает ее в объятия герцога Клейборо. Герцог потрясен дерзким поведением Николь, очарован ее пылким, свободным духом и невероятной чувственностью, но, вступив с ней в любовную связь, вовсе не намерен жениться. Однако Николь — не игрушка в руках мужчины. Она готова пойти на рискованный шаг, чтобы навечно завоевать сердце возлюбленного.
Авторы: Джойс Бренда
об этом от меня не узнает.
О’Генри пришел в себя и подробно рассказал обо всем. Герцог был взбешен. Он вернулся в библиотеку и нервно ходил по комнате, потом остановился перед Николь и Изабель, сидевшими на диване.
— Мама, извини, но сегодня не очень хороший день для совместного ужина.
Изабель встала:
— Я понимаю. Будь с ней помягче, Хэдриан. Она много пережила сегодня.
— Это еще что по сравнению с тем, что ей предстоит перенести.
Николь сжалась.
— Будь смелее, — шепнула Изабель, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.
Перед тем как уйти, она еще раз предупреждающе взглянула на сына.
Комнату заполнила зловещая тишина. Старые напольные часы громко отсчитывали секунды.
— Вы можете объясниться? — спросил он, наконец.
— Я очень сожалею… — промямлила Николь.
— Сожалеете?! Мадам, вас чуть не изнасиловали, и вы говорите, что сожалеете? — Хэдриан негодовал.
Боясь его гнева, она прошептала:
— Мы больше не будем выезжать на проезжие дороги.
Тут Хэдриан взорвался:
— Черта с два вы вообще будете куда-либо ездить верхом!
Она вскочила и, стараясь быть как можно спокойнее, сказала:
— Хэдриан, будьте благоразумны!
— Благоразумным? Зачем мне это нужно, если вы не собираетесь быть благоразумной! Нисколько!
— Я не искала такого приключения!
— Приключения! — закричал он, потеряв над собой контроль. — Только вы, госпожа Жена, можете попытку изнасилования отнести к разряду приключений!
— Я совсем не то имела в виду, — крикнула и она.
Его руки сжались в кулаки.
— Я делал все, что в моих силах, чтобы оградить нас от несчастий и неприятностей, которые вы сами создаете. Но на этот раз — это вне всякого разумения! Наша жизнь подвергалась серьезному риску!
— И я очень об этом сожалею! — крикнула Николь, и слезы градом покатились из глаз.
Но Хэдриан уже не мог остановиться.
— Посмотрите на себя! — орал он в гневе. — Вы похожи на помощника конюха, мальчишку! Боже правый! Вам приходило когда-нибудь в голову, что я должен чувствовать, когда моя жена скачет где попало в облегающей одежде, так что любой мужчина может вообразить ее голой?
В ней уже закипала злость.
— Теперь вы преувеличиваете.
— Я? Вильям мне все рассказал. Вы своим видом вызвали наихудшие желания у этих бродяг. Если бы вы были одеты как полагается, если бы у вас было соответствующее сопровождение, они бы никогда не посмели напасть на вас! Или мне необходимо вам напомнить, что вы герцогиня Клейборо?
Николь наконец высвободила свои руки.
— Нет, нет необходимости напоминать мне, кто и что я сейчас есть. Как мне забыть такое?
— А! Итак, вы сожалеете по этому поводу.
— Да! Я хочу сказать — нет!
— Совершенно ясно, что вы не имеете ни малейшего представления, чего хотите, — закричал он опять. — Точно так же, как вы не имеете представления, какой вред наносит мне ваше бездумное поведение.
Как же больно ранили его слова.
— Теперь, я полагаю, вы скажете мне, что я никогда не должна ездить верхом в мужском седле, что я должна любой ценой, ценой моего собственного удовольствия, поддерживать внешние приличия.
— Да, черт меня подери!
Николь была в ужасе.
— Конечно, вы шутите!
— Поверьте мне, мадам, теперь не до шуток.
— Тогда вы солгали! — в отчаянии крикнула Николь. — Вы сказали мне, что я могу делать, что сочту нужным, и вы мне несколько раз об этом говорили. Я сочла нужным, я захотела ездить верхом таким образом. Я всегда так ездила в Драгморе.
— Это не Драгмор, и вы теперь герцогиня. Проклятье! По всему городу пойдет молва, что у вас есть страсть одеваться мальчиком. Неужели вам хочется постоянно быть в центре всяких отвратительных сплетен света?
— Нет, — сквозь слезы призналась она, — но…
— Никаких «но»! — Хэдриан отпустил ее и отошел, тяжело дыша.
Он до глубины души был потрясен тем, что ее могли изнасиловать или убить. Его всего трясло от страха за жену. Если бы что-нибудь случилось, он никогда бы не простил это ни себе, ни О’Генри, хотя во всем была виновата сама Николь.
Он нервно провел руками по волосам, но успокоиться так и не смог. Он больше всего боялся за себя, что совершит что-нибудь необдуманное, вроде того, что перекинет ее через колено и начнет шлепать до тех пор, пока из нее не получится настоящая леди и разумное существо с вполне приличным поведением.
— С…. с мистером О’Генри все будет хорошо?
— Несомненно, ему нельзя будет вставать с постели неделю или две, но он вполне мог бы и умереть от побоев.
Хэдриан обратил внимание на то, как сильно при этих словах она побледнела.
Перед его глазами стояла картина: она въезжает на коне
