Своенравная красавица и богатая наследница Николь Брэгг Шелтон не признает удушающих законов высшего света, и неукротимое желание бросает ее в объятия герцога Клейборо. Герцог потрясен дерзким поведением Николь, очарован ее пылким, свободным духом и невероятной чувственностью, но, вступив с ней в любовную связь, вовсе не намерен жениться. Однако Николь — не игрушка в руках мужчины. Она готова пойти на рискованный шаг, чтобы навечно завоевать сердце возлюбленного.
Авторы: Джойс Бренда
вас, — сказал герцог ровным голосом.
— Все нормально, ваша светлость, — вежливо ответил Роберт Серль.
— Я был бы вам очень признателен, если бы вы позволили мне воспользоваться одной из ваших карет.
— Ради Бога. Пожалуйста, — сказал Серль и приказал подать карету к парадному подъезду.
— Предатель! — закричала Николь. — Помоги, Марта!
Хэдриан опять шлепнул ее по заду, и Николь сразу же замолчала.
— Пожалуйста, присмотрите за моим конем.
— Не беспокойтесь. Его накормят, и конюхи за ним присмотрят.
— Поставьте меня на пол!
— Зачем? — спокойно сказал герцог. — Вы сами захотели вести себя по-детски, поэтому и обращаться с вами будут, как с ребенком. Непослушные жены получают то, чего они заслуживают. — Он стал спускаться по лестнице.
— У-у-у-у… — выла Николь, не помня себя от гнева и злости.
— Вы испытываете мое терпение еще раз. Я сейчас положу вас на колено и всыплю так, словно вам шесть лет.
Она сразу же перестала вырываться. Они остановились в вестибюле. Дворецкий сделал вид, что ничего не видит. Марта сбежала по лестнице вслед за ними, старательно избегая взгляда Николь.
— Вам понадобится вот это, — сказала она Хэдриану и передала дворецкому два теплых одеяла и шубу.
— И ты тоже! — воскликнула Николь, рыдая.
— Карета подана, ваша светлость, — объявил дворецкий, и в его голосе прозвучала почти нескрываемая радость.
— Благодарю вас, леди Серль. Еще раз простите меня за вторжение, — сказал герцог, следуя за дворецким на улицу к карете.
К счастью, дождь прекратился. Когда слуга открыл дверцу кареты, Хэдриан бесцеремонно втолкнул туда Николь, затем поднялся сам и, перелезая через нее, закрыл дверцу кареты на ключ, чтобы она не выскочила. Ключ он спрятал в карман.
— Подождите! — закричала Марта, выскакивая из дома с бутылкой в руках. — Вам это тоже понадобится.
Она сунула ему в руки бутылку с коньяком. Хэдриан громко постучал по потолку, приказывая кучеру трогаться. Карета двинулась. Он вытянул свои длинные ноги и посмотрел на жену.
— Я ненавижу вас! — зло крикнула она ему сквозь слезы.
— Не сомневаюсь в этом, — сказал он спокойно и бросил ей меховое пальто. — Во всяком случае, если бы вы меня любили, то не стали бы просить у меня развода, не так ли?
Ноздри Николь раздувались, слезы текли из глаз. У нее был такой вид, словно ей нечего возразить.
— Давайте договоримся сразу: о разводе не может быть и речи. — Он пытался говорить с нею мирно.
— Почему?
— Потому что я этого не хочу.
— А мои желания вас нисколько не интересуют!
— Совершенно верно.
Это окончательно сразило Николь. Она закрыла лицо руками, чтобы скрыть от него свои горе и муку.
И в то же время она чувствовала, что внутри у нее все кипит, как в вулкане, и готово выплеснуться наружу. И все-таки она поборола свои эмоции. Отведя руки от лица, она спокойно сказала:
— Я сделаю вашу жизнь невыносимой.
— Она уже такая и есть, — ответил он безучастно.
Николь заморгала.
— Будь я трижды проклят, если хоть что-нибудь не возьму от этого брака, например, наследника, — проинформировал он ее с холодной улыбкой.
А она не могла понять, чего он хочет, пока он не выразил свои желания так откровенно.
— Так вот кто я для вас! Племенная кобыла! К черту, я не рожу вам сына!
Он резко наклонился к ней. Ничего бесстрастного в его лице больше не было. Глаза горели гневом.
— Вы можете использовать свое положение в качестве моей жены, как вам заблагорассудится. Но вы исполните свой долг. Вы родите мне сына.
— Нет! — закричала Николь в исступлении и бросилась к двери. Но дверь была заперта, и, зная это, она яростно трясла ее. Он оттащил ее от двери. С диким криком она хотела вцепиться в него ногтями, но он перехватил ее руки, вытянул их и опрокинул ее на спину на подушки. Николь вертелась и крутилась, пытаясь высвободиться, слезы заливали ей лицо, но он держал ее крепко. Наконец она полностью обессилела и, скрючившись, затихла, потерпев поражение.
Он не двигался, не пытался ее отпустить, хотя знал, что она без сил и что она проиграла. По мере того как дыхание у нее выравнивалось и слепая ярость отступала, она стала ощущать его грудь на своей, его бедра на своих бедрах, его руки, крепко сжимавшие ее запястья, за своей спиной. Щетина, успевшая отрасти у него на лице, колола ее щеки. Его ровное дыхание было теплым и согревало ее.
Отчаяние ушло, как только она осознала всем своим существом его силу и власть, жар его тела, его мужественность и их близость.
— Я не убегу, — прошептала Николь, слегка повернув голову. К своему ужасу, она почувствовала, что ее губы касаются его подбородка.
— Позвольте мне подняться. —
