Скандальные свадьбы

ветерок шевелил легкие занавески открытых окон. Когда она приблизилась к нему, он резко поднял голову, и у нее упало сердце: на его суровом лице она не заметила никаких признаков страдания от неразделенной любви. Напротив, его брови были нахмурены, словно ему не понравилось, что его отрывают от дела.
— Я пришла… видишь ли, я решила устроить пикник, — слегка дрожащим голосом заявила она. — Для нас двоих.
Его взгляд оставался непроницаемым. Хелен приготовилась к отказу, но он просто сказал:
— При одном условии. Место выберу я.
— Согласна. — Его неожиданная покладистость удивила ее.
Встав из‑за стола, Алекс взял у нее корзину, потом молча открыл дверь, и они, покинув дом, направились к пологому склону, поросшему душистым вереском. Пчелы жужжали в розово‑сиреневых цветках. Когда дорога стала круче, Алекс взял ее за локоть, помогая подняться по каменистой тропинке.
— Куда мы идем? — наконец спросила она.
— Скоро увидишь, — загадочно блеснув глазами, ответил он.
Хелен огляделась и вдруг вспомнила это место. Когда она была здесь в последний раз, огромные валуны покрывал снег, а деревья украшал осенний убор. При солнечном свете прилепившийся к отвесной скале родовой замок Макбрутов был похож на старого несгибаемого воина.
Что‑то неизъяснимо сладостное шевельнулось в груди Хелен. Здесь Алекс сделал ее женщиной, и здесь они зачали своего сына.
Она ждала, что Алекс поставит корзину на лугу у каменных стен, но он провел ее через открытые ворота в сторону мрачной, заброшенной крепости. Хелен замедлила шаги. Ей хотелось начать новую жизнь, не омраченную прошлым.
— Лучше устроить пикник на траве, — запротестовала она.
— Это не займет много времени. Я хочу тебе кое‑что показать.
В солнечном свете его черты приобрели величие неполированного драгоценного камня. По тому, как крепко его пальцы сжимали ее локоть, Хелен почувствовала, что Алекс настроен решительно.
Гулкое эхо их шагов отдавалось в пустом помещении. Даже в жаркий летний день в большом зале было сумеречно и прохладно. В огромном камине не горел огонь, и Хелен поежилась от холода.
Каково же было ее удивление, когда он обнял ее за талию, а его ладонь опустилась ниже, на бедро. У нее даже дыхание перехватило. Она робко глянула на него: может, это объятие всего‑навсего бездумный жест?
Они остановились возле длинного стола полированного дуба. Начищенный серебряный канделябр сверкал в солнечном свете, лившемся из высокого окна. На одном конце стола стояли две тарелки тонкого китайского фарфора и два хрустальных бокала: стол был накрыт для романтического обеда на двоих.
Хелен смотрела, не отрываясь, на прежде опутанный паутиной банкетный стол.
— Кто‑то привел все в порядок, — изумилась она.
— Я, кто же еще! — ответил Алекс, поставив на стол корзину.
— Ты?
Он кивнул. Его взгляд был серьезен.
— Я продолжал сохранять этот стол как напоминание о жестокости моей матери, но вовсе не хочу, чтобы Йен получил его в наследство.
Хелен не знала, что и думать. Неужели Алекс изменился? Неужели он перестал судить о ней по ошибкам другой женщины?
— Это я приказал Флоре приготовить все для пикника. — Сказав это, он взял Хелен за руку и повел ее по каменным ступеням на второй этаж.
В спальне лэрда тоже многое изменилось. Старое, в пятнах зеркало над туалетным столом было заменено на новое, с четырех столбиков балдахина свисали лимонно‑желтые занавеси, а на постели лежали большие пуховые подушки. В спальне пахло свежестью, а не прежней затхлостью.
— Розы, — пробормотала Хелен. — Ты обновил эти комнаты. Почему?
— Неужели тебе надо это объяснять?
Он смотрел на нее так, словно умолял понять, но Хелен пережила слишком много одиноких ночей и не могла так легко его простить. Она прислонилась к столбику кровати.
— Я должна спросить. Скажи.
Алекс огляделся, надеясь найти поддержку у стен. Потом он долго смотрел на нее, и его лицо исказила гримаса отчаяния.
— Я сделал это для тебя, Хелен, чтобы доказать: прошлое больше не управляет нашей жизнью. Я хочу убедить тебя остаться со мной.
Ее сердце забилось сильнее. Он действительно этого хочет?
— Тебе нужна мать для Йена, вот и все, — выдохнула она.
— Я не могу отрицать, что наш сын в тебе нуждается. — Голос Алекса упал до хриплого шепота. — Но мне также нужна жена. Ты нужна мне, Хелен.
Впервые за долгое время он произнес ее имя как ласку, а не как проклятие. Это не было признанием в любви, но все же достаточно похоже на него. Хелен хотелось смеяться и плакать от радости, и она еле удержалась от того, чтобы не броситься ему на шею.
— Каким