Скандальные свадьбы

за луку седла, но это ей не помогло, и она с воплем отчаяния упала прямо посреди раскисшей дороги. Как назло именно в этот момент тучи решили окончательно освободиться от своего непомерного груза.
Джинкс повернула голову набок и прикрыла лицо мокрым рукавом. Слава Богу, она цела и ничего не сломала, только поцарапала ладонь и заработала синяк на боку. Продолжая лежать в луже под проливным дождем, девушка кляла все и вся, пока оглушительный раскат грома не привел ее в чувство. Одуванчик, фыркнув, заржал и, прежде чем Джинкс успела схватить поводья, победно подняв хвост, словно флаг, перемахнул через лежавшее у дороги поваленное дерево и скрылся из виду.
— Нет! — Джинкс с трудом поднялась и попыталась бежать вслед, но промокшие юбки оказались слишком тяжелыми. Поскользнувшись, она чуть снова не упала и опять принялась проклинать лошадь, погоду, а больше всего своего идиота‑брата.
Она не слышала топота копыт, пока всадник почти не поравнялся с ней, а когда обернулась, то ее словно отбросило в заросли вереска. Они, конечно, смягчили падение, но ее костюм для верховой езды был испорчен окончательно.
— Проклятие! — пробормотала Джинкс и, защитив от дождя лицо ладонью, подняла глаза…
Над ней возвышался Харрисон Стерлинг собственной персоной! Зачем он здесь? И почему он должен был появиться именно тогда, когда она выглядит такой жалкой, просто полной дурой? Тихий стон вырвался из ее груди.
Он спешился и склонился над ней.
— Вы не ушиблись?
Хотя его лицо выражало подобающее случаю сочувствие, на Джинкс это не произвело никакого впечатления. Несмотря на то что на Стерлинге были широкополая шляпа и прорезиненный плащ, он тоже промок, но зато не так унижен, как она.
Присев на корточки, маркиз тронул ее за плечо.
— Вы не ушиблись? Встать можете? Давайте я вам помогу.
Стиснув зубы, она скинула с плеча его руку.
— Лучше поймайте моего коня, с остальным я справлюсь сама!
К тому времени как Харрисон привел Одуванчика, Джинкс уже встала, но еле держалась на ногах. Ливень немного утих. Если бы она сейчас была дома, то стояла бы у окна, наблюдая за тем, как дождь стучит в стекло. Она любила слушать, как журчит вода, стекающая по водостокам в канавы. Ее дед придумал приспособление, с помощью которого эта вода, ударяясь о стенки желоба, превращалась в настоящие фонтаны, образуя нечто вроде каскада.
Но здесь, посреди всей этой слякоти, в бог знает какой части Оксфордшира, трудно было получать от дождя хоть какое‑нибудь удовольствие. Джинкс промокла до костей и замерзла. Мокрая одежда пригибала ее к земле, так что она с трудом могла двигаться. В довершение всего она устала и была оскорблена, а конца этому незадачливому дню все не предвиделось.
Если он станет над ней насмехаться, или начнет ее запугивать, или посмеет высокомерно вздернуть бровь…
Но надо отдать ему должное — Харрисон не сделал ни того ни другого.
— Вы можете ехать верхом?
— Да. — Джинкс никак не могла вскарабкаться в седло, однако отказывалась принимать его помощь.
Потом она услышала приглушенное проклятие — что‑то о безумных женщинах — и попыталась обернуться, чтобы дать ему отпор, но маркиз уже крепко держал ее, намереваясь подсадить в седло. И вдруг он замер. Они стояли лицом к лицу, затаив дыхание, почти целую минуту. Дождь, хлеставший по их лицам, был холоден и как будто издевался над ними, тем острее Джинкс чувствовала тепло рук Харрисона на своей талии. Не может быть, чтобы эти руки были такими горячими, мелькнуло у нее в голове. Она ощущала прикосновение его широких ладоней и каждого пальца в отдельности.
Харрисон смотрел на нее сверху вниз, она на него снизу вверх, и вдруг все изменилось. В мире уже не было Колина и Элис. Остались только они посреди дождя, и он собирался ее поцеловать.
По логике вещей Джинкс следовало отвернуться, но она была Бенчли, а Бенчли не гнушаются поцелуями под дождем и верят в любовь между самыми неподходящими друг другу людьми — не зря ее высокообразованный отец полюбил вдову мясника, а дедушка женился на цыганке.
Но маркиз?
Никто из рода Бенчли не был настолько глуп, чтобы влюбиться в человека, который занимал столь высокое положение в обществе, а она влюбилась, и очень быстро, а теперь никак не может остановиться, ей уже не приходилось сомневаться, что при всем своем высокомерии Харрисон мог быть нежным и заботливым. Он мстителен, но это всего лишь признак его верности своему семейству.
Взгляд его темных глаз завораживал ее. Он наклонился ниже, так что их губы почти соприкоснулись…
Вода с полей его шляпы пролилась Джинкс на лицо, и в результате она чуть не захлебнулась.
— О! — вырвалось у нее, и она, закашлявшись,