Скандальные свадьбы

общей встречи не случайно — вряд ли кто‑то решится на насилие в Божьем храме.
После заявления Йена сначала наступила тишина, а потом Мередит увидела, как многие подались вперед, чтобы лучше слышать; на лицах людей появились удивление, любопытство, но никто не посмел его прервать. С гордостью Мередит поняла, что Йен обладает способностью влиять на людей, умеет заставить их прислушаться к собственному мнению. За такого человека она, пожалуй, могла бы когда‑нибудь выйти замуж.
Между тем Йен продолжал:
— Два столетия вражды стоили обоим нашим кланам крови наших братьев, а теперь эта вражда может привести к тому, что мы потеряем все, чем владеем. Этому… джентльмену, — Йен кивнул на Стюарта, с особой иронией подчеркнув последнее слово, — почти удалось использовать наши разногласия, чтобы украсть у Макреев деревню, а у Синклеров замок.
Энгус Стюарт вскочил в негодовании, но Йен, в упор посмотрев на него, заставил его сесть на место.
— В прошлый понедельник мистер Стюарт нанес мне визит и сообщил, что представляет группу инвесторов, желающих приобрести замок Даниган и восстановить его исключительно из любви к наследию наших предков. Он также заявил, что если я не соглашусь продать замок по «разумной» цене, ему придется обнародовать результат своего расследования, согласно которому замок Даниган вообще не принадлежит Синклерам.
Тишину взорвал гул голосов, и Йен поднял руку, призывая всех замолчать.
— Мистер Макрей, не будете ли вы добры рассказать моим сородичам, что предложил мистер Стюарт вашему клану?
Роберт Макрей, повернувшись к Синклерам, повторил слова Стюарта о том, что Макреям не принадлежит земля, на которой они живут, и что Синклеры готовятся очистить эту землю под курорт для туристов. Роберт также сказал, что им предложили переселиться в другое место.
— Я, конечно, сомневаюсь, что кто‑либо из вас заплачет, если мы уедем, — с иронией произнес он, — но в то же время прекрасно понимаю задумку мистера Стюарта и с удовольствием посмотрел бы, как он будет болтаться на веревке за то, что решил еще больше настроить нас друг против друга.
С обеих сторон прохода раздались одобрительные возгласы, и, скосив глаза, Мередит заметила, что Стюарт крайне расстроен. Так ему и надо, этому жалкому червю.
Потом слово снова взял Йен:
— Единственное, что сейчас требуется, это устранить все недоразумения. Я хотел бы спросить, знает ли кто‑нибудь, из‑за чего началась эта вражда и что мы с вами делили все эти годы?
Присутствующие начали недоуменно переглядываться, и тут встал молодой человек, принадлежавший к клану Синклеров.
— Все произошло из‑за того, что один Макрей убил Синклера.
— А вот и нет, — возразил кто‑то из Макреев. — Это Синклеры убивали наших братьев.
Сердце Мередит сжалось. Неужели все‑таки в храме вспыхнет драка?
— Тихо! — Громкий голос Йена перекрыл поднявшийся шум, и спорщики, замолчав, уставились на него. — Если мы хотим, чтобы вражда прекратилась, нам необходимо знать историю. Правда находится в руках этой женщины. — Он показал на Мередит. — Мистер Макрей, она из вашего клана, и я прошу вашего разрешения на то, чтобы обнародовать ее аргументы.
— Разрешаю.
— Я также хочу, чтобы они считались чисто историческим фактом, а не поводом для новых недоразумений.
Роберт и Йен пожали друг другу руки в знак согласия.
От волнения у Мередит пересохло в горле; откашлявшись, она вкратце рассказала о найденной ею вышивке по краю старинной скатерти и начала читать знакомую многим легенду о некрасивой невесте и осужденном воре. Сначала в церкви наступила мертвая тишина, но когда она подошла к концу рассказа, снова поднялся гвалт: Синклеры кричали, что это ложь, а Макреи возмущались злом, которое Питер Синклер причинил деревне.
Йену с трудом удалось успокоить присутствующих.
— Заканчивай, — велел он Мередит, и она громко прочитала проклятие Меган Макреи: