Скандальные свадьбы

бедрами.
— Вышли на поиски удовольствия, миледи? Впрочем, чему тут удивляться.
— Не говорите со мной так, — негодующе воскликнула Хелен. — Это совсем не то, что вы думаете.
— Вам нравятся красивые слова. И всякие красивые уловки, чтобы удовлетворить свою похоть. А в остальном вы все одинаковы.
Он опустил руки, проведя ими по изгибам ее талии и бедер, затем по нескольким слоям нижних юбок, пока не взял в плен награду, прятавшуюся у нее между ног. Хелен вздрогнула и непроизвольно сжала бедра, но его рука оказалась зажатой там, где была.
Она стала отпихивать его, но натыкалась лишь на железные мускулы.
— Не надо.
— Не надо? Разве вы не за этим пришли сюда? — Его рука между ее бедер медленно задвигалась. — Или мои манеры не такие благородные, как у других ваших любовников?
Значит, вот как мужчина трогает женщину! Безжалостно, с грубой настойчивостью. И — стыдно в этом признаться — ей это нравится.
— Нет у меня никаких любовников, и я не позволю вести себя со мной подобным образом. — Она снова попыталась его оттолкнуть.
Он неожиданно убрал руку, но все еще оставался слишком близко, так что она продолжала чувствовать жар его тела.
— Значит, у вас есть муж.
— Нет у меня никакого мужа, и вообще я никогда раньше этим не занималась.
— Вы никогда не приходили в спальню к мужчине? — Макбрут осторожно потрогал шелковистую прядь ее волос. — Зато, не сомневаюсь, множество кобельков пресмыкалось у вашего порога…
— Идите к черту! — Хелен ударила его по руке. — Все дело в том, что меня мучило любопытство. Мне двадцать четыре года, а я никогда не была с мужчиной. Никогда.
— Что? Вы девственница?
Ей не понравился сарказм, прозвучавший в его голосе. Он разрушил ее золотую мечту: узнать наконец, что же происходит между мужчиной и женщиной.
— Пустите меня. С моей стороны было безумием прийти сюда. Если хотите знать, я уже собиралась вернуться в свою комнату, когда появились вы и начали меня лапать.
Он не пошевелился.
— Неужели?
— Да. Все это было ошибкой. Минутная потеря рассудка. — Хелен нырнула под его руку, но Макбрут со скоростью хищной птицы схватил ее и прижал к себе.
— Трусиха, — тихо сказал он.
Он, что, смеется над ней? Вряд ли. Юмора у этого человека нет ни на грош. Она попыталась освободиться.
— Пустите же!
— Не надо торопиться, девочка. Кажется, я должен извиниться.
— Ну так извиняйтесь, и делу конец.
— Мне не следовало разговаривать с вами так грубо. Если вы действительно невинны…
— Никаких если.
— Тогда вы не можете знать, как себя ведут мужчины. Мне не следовало вас так ласкать.
Но он снова ее ласкал, просунув руку под накидку, и его опытные пальцы заскользили по ее талии и спине. По контрасту с прежним грубым презрением сейчас его голос был просто чистый мед — сладкий, густой, обволакивающий, затягивающий.
— Вы не можете винить человека за то, что он обезумел. Такая теплая, мягкая, и все у вас на месте, как у настоящей женщины.
У нее ослабли ноги, но она не сдавалась.
— Отпустите меня. Я хочу вернуться в свою комнату.
— Но сначала возьмите вот это в вашу одинокую постель.
Он нагнул темную голову, и его горячие губы нашли ее рот, а язык раздвинул губы. От удивления Хелен остолбенела, и только поэтому его призыв остался без ответа. Но тут же ее руки сами обвили его шею. Она ощутила на его губах вкус выпитого им вина и почувствовала, что у нее начинает кружиться голова.
Все это время он ласкал ее, заставляя кровь бежать быстрее. Хелен тоже стала прикасаться к нему, сначала осторожно, потом все смелее и смелее, дотрагиваясь до его груди, плеч. Его мощь внушала ей благоговение. Ей нравилось, что они, такие разные, дополняют друг друга — мужчина и женщина. Именно об этом она мечтала: чтобы ее целовали страстно и нежно, а обнимали так, словно никогда больше не отпустят.
Тем временем его губы скользнули к ее уху. Он мял ей грудь и гладил твердые соски.
— Прикажи мне остановиться, девочка. Прикажи, или я за себя не ручаюсь.
Из груди Хелен вырвался судорожный вздох. Она встала на цыпочки и носом потерлась о его шею.
— Делай все, что пожелаешь.
Сквозь его стиснутые зубы вырвался свистящий вздох.
— Если миледи согласна… — пробормотал Макбрут. Обхватив за талию, он почти внес ее в свою спальню и ногой захлопнул за собой дверь.
В каменном очаге горел огонь, бросая свет на огромную с высоким балдахином и потрепанными шелковыми занавесями кровать. Вместо того чтобы положить ее туда, хозяин комнаты опустил Хелен на кучу набитых соломой тюфяков, постеленных у огня. Несмотря на жару и накидку, в которую она была завернута,