Скандальный брак

нежное прикосновение женских сосков, он тут же ощутил томление в чреслах. Девушка откинула голову, вглядываясь в его лицо. Ее сверкающий взгляд тихо вопрошал. Спенсер рассматривал длинные ресницы, черной паутинкой обрамлявшие ее яркие голубые глаза. Ему хотелось увидеть, как они потемнеют. В его постели. Вот бы заглянуть ей в глаза, когда их тела сплетутся вместе в пароксизме страсти.
Возбужденный, дрожащий, он отпустил ее руку, будто обжегшись.
Эвелина смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Уходи, — прорычал он. — Убирайся отсюда, Линни.
— Замолчите! — она тяжело дышала, грудь ее вздымалась. — Не называйте меня так. Я — Эви, — она облизнула губы. — Никто не зовет меня Линни.
Она отвела взгляд и вдруг добавила уже более спокойно:
— Больше никто.
Он отрывисто кивнул. Он уже слышал, что другие люди звали ее «Эви» и думал, что это просто один из вариантов для имени «Эвелина». Он не догадывался, что теперь она предпочитала только это имя.
— Эви, — произнес он, пробуя слово на вкус, смакуя его.
Это ее вполне устраивало. Линни больше подходило для маленькой девочки. Он рассматривал ее стройное тело, грудь, спрятанную под лохмотьями, которые она именовала платьем. Эви была женщиной. Соблазнительнейшей женщиной.
— Эви, — повторил он, приподнимая упавшую ей на щеку прядь волос и заправляя ее за ухо.
Ее зрачки блестели во тьме, взгляд неуверенно блуждал по его лицу. Воздух вокруг них гудел от напряжения, потрескивая и угрожая вот-вот взорваться. Словно тлеющие угли. В его глазах что-то вспыхнуло и погасло. Неуемная жажда обладания немого отступила.
Спенсер склонил голову, их губы почти соприкасались.
— Эви, — выдохнул он. Ему понравилось, что он может называть ее иначе, нежели.Йен. Линни принадлежала Йену. А Эви — только ему.
— Да.
Ее ответ смешался с его дыханием. Спенсер пожирал глазами ее лицо, каждую его черточку, каждую линию.
— Зови меня Спенсером.
— Спенсер, — прошептала она, снова глядя на его рот.
Он кивнул, наслаждаясь тем, как нежно звучит его имя на ее устах.
— Эви, — снова повторил он. — А теперь я намерен поцеловать тебя.
Его слова зависли в воздухе, вспорхнули и растаяли.
Ее глаза широко раскрылись, однако она не пошевелилась, когда Спенсер наклонил голову. Он легко коснулся ее губ, осторожно пробуя на вкус их теплую, пьянящую нежность. Она отвечала ему как-то нерешительно, словно впервые. Похоже, ее давненько никто не целовал.
Кровь забурлила в его венах. Спенсер содрогнулся, едва сдерживая вожделение.
Она прижималась к нему, предлагая себя, и он сломался. Обняв ее одной рукой за шею, а другой за талию, Спенсер подхватил девушку на руки.
Крепко удерживая ее за шею, он наклонил ей голову и прижался к ее мягким губам, раздвигая их и проникая языком внутрь.
Его ладонь ощущала нежность ее кожи. Шелковистые завитки щекотали тыльную сторону его руки, в то время как он крепко удерживал ее, а его поцелуй становился все глубже. Изголодавшись по женскому телу, он жаждал большего. Спенсер с трудом оторвался от ее губ и приник к шее, то облизывая, то осторожно покусывая местечко, где неистово бился ее пульс.
Жалобный стон сменился потрясенным вздохом.
Словно испугавшись собственной реакции, Эвелина отвернулась. Слишком уж быстро все закончилось.
Он неохотно отпустил ее, позволив ей соскользнуть вниз вдоль его тела.
Она, словно пьяная, вырвалась из его объятий, прижав дрожащую ладонь к губам. К губам, вкус которых он все еще ощущал.
Спенсер сжимал и разжимал ладони. Его руки сами собой тянулись к ней, стремясь прижать к себе и снова ощутить ее стройное, податливое тело.
Словно какая-то непонятная боль застыла в ее широко раскрытых глазах, когда Эвелина снова посмотрела на него.
— Еще не время. Я еще не успела привыкнуть к тому, что выйду за вас… к… к тому…
— К тому, что будешь спать со мной, — тут же продолжил Спенсер.
Или она бы предпочла, чтобы он вел себя как-то иначе? Спенсер тяжело дышал. Его грудь вздымалась.
— Я сообщил тебе о своих требованиях. Чтобы это не стало чем-то неожиданным.
Она покачала головой. Обласканные солнцем завитки волос, выбившиеся из ее незамысловатой прически, словно ореолом обрамляли ее лицо, отчего она казалась совсем юной и неопытной. Чрезвычайно соблазнительно.
— Мы еще даже не поженились.
Спенсер ничего не мог с собой поделать. Он откинул голову назад и расхохотался. Громкий смех наполнил сад, эхом отдаваясь вокруг. Значит, Эвелина боится, что поцелуй до свадьбы опозорит ее? Притом, что до этого она позволяла себе куда большее? С Йеном?
Ее глаза вспыхнули