и наполнил стоявший на подносе пустой бокал.
— Может, это поможет тебе заснуть.
Она открыла рот, чтобы, как он предположил, отказаться, но потом притихла. Удивив его, она только пожала плечами и шагнула вперед, чтобы принять бокал. Их пальцы соприкоснулись, между ними словно искра проскочила.
Шумно вздохнув, она опустилась в кресло напротив него, стиснув бокал обеими руками, и осторожно отпила глоток.
— Когда ты рассчитываешь прибыть на место?
— Гретна-Грин в двух шагах от границы.
Она кивала головой, а ее взгляд задумчиво блуждал по комнате, вдоль книжных полок у стен, потом добрался до куполообразного потолка красного дерева.
— Тебе повезло получить этот дом в наследство от матери. Куда удобнее, чем постоялый двор.
— По мнению моего отца, она была одной из его величайших ошибок, — его губы искривились. — А ошибался он частенько.
— Отчего же твоя мать была величайшей?
— Он утверждал, что она ему не пара. Отец отчасти стыдился ее. В семье матери водились кое-какие деньги — им принадлежала фабрика в Морпете, но ее провинциальность и неспособность принять его многочисленные любовные интрижки… — Спенсер пожал плечами.
Эви притихла и сделала еще один глоток.
— Должно быть, твой отец когда-то очень ее любил. Поначалу, — пробормотала она.
Спенсер расхохотался, тихо и неприятно, словно ему было не до смеха.
— Да уж! И ее и всех остальных жен. Он их всех любил поначалу. Поначалу он замечал лишь их красивые личики.
Ее глаза удивленно распахнулись.
— Сколько же жен было у твоего от…
— Четыре. Моя теперешняя мачеха Камилла была четвертой и последней. Она продержалась дольше всех. Она лучше других понимала его… привычки, его бесконечную ложь.
— Ложь, — необычно тихо повторила Эви.
— Да, он был искусным лжецом — ему не было равных в умении убедить женщину, что он любит лишь ее одну.
Спенсер невольно презрительно скривил губы.
— Он был способен кого угодно в чем угодно убедить. Даже меня. Иногда я даже воображал, что небезразличен ему.
— Судя по твоим словам, он был неприятным человеком.
Спенсер замолчал, закашлявшись.
— Когда мне было шесть, я застал своего отца с помощницей повитухи
. Незадолго до этого моя мать разрешилась мертворожденным сыном.
Эви задохнулась от ужаса.
— После этого она недолго прожила. Две недели. Потом появилась Камилла. К счастью для нее он первым отправился на тот свет.
Вытаращив глаза, она отхлебнула бренди из своего бокала и сморщилась.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что твой отец…
— Был убийцей?
Она молча кивнула, несомненно шокированная перспективой выйти замуж за человека, чей отец убивал своих жен и насаждал вокруг себя лишь ложь да злобу.
— Нет. Просто обстоятельства складывались так неудачно. Его первая жена скончалась в горячке. Вторая — из-за несчастного случая с каретой. Третья…, — при этих словах его горло сжалось, — моя мать так и не оправилась от родов.
А его отец тем временем совокуплялся в соседней комнате с другой женщиной.
— Я сожалею.
Спенсер хмыкнул.
— А он нет. Ее смерть позволила отцу жениться на Камилле.
Эви откашлялась и сделала еще глоток. Спенсеру хотелось знать: приняла ли она во внимание все им рассказанное. Этот брак приведет Эви в его мир — в мир, о котором ей ничего не известно. В мир, о котором она сочла целесообразным немного расспросить.
— Ты выглядишь испуганной.
Она метнула на него пристальный взгляд.
— Передумала?
— Конечно, нет. Каждый обитатель Литтл-Биллингс видел тебя и, похоже, пришел к тому же заключению, что и Питер. Тут не над чем раздумывать.
— Может, мне стоило убедить Шеффилда, что я не отец Николаса, а всего лишь похожий на него родственник.
Ее глаза удивленно расширились.
— Так ты передумал?
— Я? Нет.
Она облизнула губы.
— Вот именно. Это для Николаса самый лучший выход. И не похоже, что предстоящий брак слишком сильно изменит нашу жизнь.
Она улыбнулась, ее губы подрагивали.
— Ты так думаешь?
Она закрыла глаза, улыбка ее таяла на глазах. Она со звоном поставила стакан рядом с собой на стол.
— Не похоже, что это будет настоящий брак. Это скорее напоминает партнерство. Деловое сотрудничество.
— Ах, вот как ты это понимаешь?!
Эвелина кивнула.
— Безусловно. Или мне следует воспринимать это как-то иначе?
— Х-м-м, — пробормотал он. Спенсер тотчас же вспомнил тот поцелуй в саду, такой недолгий, но пылкий. Он, разумеется, не думал, что их взаимоотношения можно