Йен?
Покачивая головой, Спенсер напомнил самому себе, что его кузена больше нет. Если не он, то еще кто-нибудь вроде Шеффилда рано или поздно заявил бы на Эви свои права. Его затошнило от такой мысли.
Кроме того, он обязан действовать в интересах Николаса. Спенсер сложил вместе кончики пальцев, представляя, что все еще касается ее шелковистой кожи. Эви не должна вечно скорбеть по мертвому человеку. Он понимал это. Пожалуй, ей тоже надо это понять.
Спенсер лениво улыбнулся. Завтра он продолжит обольщение. Он использует каждый известный ему способ, чтобы заманить ее в свою постель. Он, как-никак, Винтерс. Он кое-что знает о том, как уговорить упрямых леди избавиться от платья. Таким уж он родился.
Жизнь Эвелины Кросс вот-вот должна измениться, хотя она об этом и не догадывается.
Завтра они должны пожениться.
И Эви будет принадлежать ему.
Сидя в маленькой гостиной в задней части «Черного Борова», Эви клевала свой ужин. Острый ягненок с пастернаком более чем утолили бы её голод в другое время, но в данных обстоятельствах она с трудом могла проглотить кусок.
Перекатывая вилкой горошинку, она смотрела на покрытое морозным узором окно, за которым размытыми белыми пятнами падал снег. Такой же хороший объект наблюдения, как и любой другой, и уж точно лучше, чем объект напротив, где сидел Спенсер. Поездка на север оказалась довольно неудачной. Она часами терпела его близкое соседство, чувствуя на себе его пристальный взгляд, когда сама была занята попытками держать свои ноги подальше от его сапог.
Оставив в покое горошинку, она потянулась к своему стакану и сделала большой глоток хереса.
Будет ли она когда-нибудь чувствовать себя в своей тарелке в его присутствии? Его близость, его абсолютная мужественность кружилась вокруг неё, как опьяняющий флер аромата. Незамедлительно возникающий в животе трепет каждый раз, как она не выдерживала и переводила на него свой наслаждающийся взгляд, угнетал её. Учитывая ложь, что стояла между ними, что он будет всегда считать Эвелину её сестрой, ситуация была сплошным мучением; в конечном итоге, просто неподходящей, учитывая, что они должны были вот-вот пожениться.
— Сколько ещё ждать, как ты думаешь? — спросила она, по большей части из-за необходимости заполнить гнетущую тишину.
Когда жена хозяина постоялого двора предложила им гостиную, то сообщила, что довольно много пар женилось сегодня, несомненно, выбирая зиму, чтобы сбежать, в надежде, что плохая погода задержит погоню разгневанных отцов. Она пообещала привести для них первого освободившегося священника.
Он пожал одним широким плечом:
— Не могу сказать.
Часы одиноко тикали на каминной полке. Взгляд Эвелины упал на большую, мужскую руку Спенсера, небрежно покоящуюся на маленьком столике. Он сидел под таким углом, что колено выглядывало со стороны. Очень мускулистое колено. Она не знала, что колено мужчины может быть таким стройным. Её лицо залилось румянцем, и она торопливо перевела взгляд обратно на окно. Снаружи ветер завывал отчаянную песню, встряхивая припорошенные снегом ветки.
— Отвратительная погодка, — пробормотал он. — Хорошо, что прибыли именно в такое время. Кажется, погода только ухудшается.
Её взгляд снова переместился на него:
— Это задержит нас от возвращения домой?
Спенсер пожал плечами:
— Зависит от того, насколько проходимы будут дороги.
Кивнув, она покусывала свою нижнюю губу, а ноги под столом дрожали от перспективы задержаться в этой гостинице с ним. На сколько? Она собралась с духом, чтобы вынести одну ночь. Но две? Три?
— Всё будет не так ужасно. Так как у нас всё равно не будет надлежащего медового месяца, это, по крайней мере, даст нам время, которого ты так хотела.
Она в замешательстве тряхнула головой, пытаясь вспомнить, когда ей нужно было время наедине с ним, время, когда он будет волновать её чувства и лишать самообладания. Едва ли она могла желать такого.
Он выгнул бровь, хищно улыбаясь.
— Ты выразила желание познакомиться поближе.
— Я никогда…
— Да. На самом деле ты сослалась на это, как на причину для задержки заключения нашего брака. Теперь у нас будет это время, — его улыбка стала ещё шире. Он беспечно махнул рукой. — Идиллическое уединение.
— О! — она дергала свой рукав, внезапно почувствовав, что не может вдохнуть воздух в легкие.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — нахмурился он. — Выглядишь бледной.
— Не знаю, смогу ли я сделать это.
Её взгляд метнулся к двери. Эвелина резко поднялась на ноги, толкнув