Скандальный брак

Эви зашла в столовую тем же вечером, чувствуя страх и решительность. Она была одета в свое лучшее платье. Снова. Тусклый голубой муслин выглядел лохмотьями по сравнению с разноцветными шелковыми нарядами других леди. Она выбросила эту мысль из головы и напомнила себе, что именно она — хозяйка этого дома. Независимо от того, что Адара старалась подорвать ее влияние.
Хотя она не предвкушала вечер с Адарой и ее гостями, но знала, что Сперсер будет тут, и хотела все решить с ним. Как только обед закончится, она отведет его в сторону и потребует встречи наедине.
Как оказалось, ее ждало разочарование. Кресло Спенсера во главе стола пустовало. Мистер Грешам сидел справа от нее, слишком часто касаясь ее руки во время еды. За едой она устала от смеха и разных сплетен про людей, которых она не знала. Эви отказалась от участия в шарадах в гостиной и собралась уходить, как только доела десерт. Она уже почти ушла, когда раздавшийся мелодичный голос Адары заставил ее застыть на месте у лестницы.
— Вам нехорошо, Эвелина?
Глубоко вздохнув, она повернулась к Адаре и неуверенно улыбнулась.
— Вам не о чем беспокоиться. Боюсь, что еда мне не пошла на пользу, — еда, которую Адара имела наглость заказать. Эви еще не удавалось появиться у кухарки до Адары.
— Ох, надеюсь, что это не морской язык, — Адара сделала вид, что беспокоится. — Я наказала кухарке, чтобы он был свежим, — но сочувствие в ее голосе не вязалось с мрачным блеском ее глаз.
— Когда я увижу Спенсера сегодня, мне сказать ему, что вы плохо себя чувствуете?
Ледяной холод охватил тело Эви; она правильно поняла намек Адары. Правда это или нет, но эта леди желала заставить Эви поверить, что Адара первой увидит Спенсера… что она часто с ним виделась. В отличие от Эви, которая не могла даже минуту побыть с ним наедине.
— Как пожелаете, — не желая спорить с гадюкой, она приподняла юбки и снова начала подниматься по ступенькам. Потом остановилась, не в состоянии спрятать свои когти.
— Или я могу сама ему рассказать, когда увижу его. Он обычно будит меня, когда заходит в комнату.
Ее гордость требовала от нее солгать. Пусть Адара думает, что хотя он и избегал Эви днем, но ночи проводил вместе с ней.
На лице Адары появились красные пятна гнева.
Эви почувствовала удовлетворение, жаль что ненадолго.
Адара медленно улыбнулась, словно кошка.
— В самом деле. Какой он… прилежный. Знает свои обязанности. Выполняет всю рутинную работу.
Слова ударили Эви так же действенно, как и стрела. Он женился на ней по обязанности. Ради наследников. Ничего больше. Адара об этом знала. Все об этом знали. И почему нет? Это правда.
Неужели она правда думала, что если предложит себя на тарелке, как жареного гуся, то это сделает их брак истинным? Сделает его настоящим и постоянным?
Она даже не позвала горничную, когда поднялась в спальню. В ярости, чувствуя себя дурочкой из-за того, что думала, что ей удастся соблазнить Спенсера и сделать его своим, она разделась и надела пеньюар. Потом села на табурет, чувствуя всю тщетность своих попыток, она вынула шпильки из волос и распустила золотисто коричневую массу.
Решительно расчесав волосы, она стала ходить по комнате, отчего мягкий край ее пеньюара то и дело касался ее лодыжек. Через некоторое время она остановилась и добавила угля в камин, оценив тепло, не говоря уже о том, что в комнате стало светлее. Она не проснется в темной комнате. Эту часть своей жизни она еще могла контролировать. С этим страхом она могла бороться.
Закончив с этим, она села в кресло, подобрав книгу, которую прежде отбросила. Иногда снизу доносился громкий смех. Очевидно, игра в шарады была в самом разгаре.
Время тянулось очень медленно, когда она старалась услышать хоть какой-то звук из смежной комнаты. Когда она поняла, что смотрела, ничего не видя, на одну и ту же страницу целые полчаса, то положила книгу и снова стала ходить.
Потом она услышала. Легкий шум, едва слышный.
Чувствуя, что нервы натянуты, как струна, она прошла вперед и быстро постучала. Глубоко вздохнув, девушка открыла дверь и зашла.
Спенсер застыл на мгновение в кресле, глядя на нее зелеными глазами. Увидев его без рубашки, она покраснела и остановилась. Эви пожирала глазами его широкую грудь, плоский мускулистый живот. Что-то напряглось у нее в животе, ведь, наверное, ей стоило подождать позволения войти. Хотя она сомневалась, что он бы из приличия надел на себя рубашку.
Спенсер ослабил хватку, и ботинок свалился на пол. Он моргнул.
— Да? — он устроился в кресле, глядя на нее с безразличной холодностью.