Скандальный брак

— Мне нужно с тобой поговорить.
Вздыхая, он провел рукой по волосам, взъерошивая темные пряди.
— Уже поздно, Эви.
— Я не знала, когда смогу с тобой поговорить наедине. Ты меня вот уже несколько дней избегаешь, — она сжала руки в кулаки, ногти вонзились в нежную кожу ладоней. — Мы поговорим сейчас.
Его глаза блеснули в затемненной комнате, а потом он обратил внимание на второй сапог, прогоняя ее.
— Не думаю, что это хорошая мысль.
Она прошла вперед и остановилась перед креслом.
— Почему нет?
— Мне она ненравится, — заявил он напряженно. Он поднял глаза и посмотрел на нее, а потом на всю комнату, словно видя помещение впервые. — Мы поговорим утром. В моем кабинете…
— Почему мы не можем поговорить прямо сейчас? — она тяжело вздохнула. — У тебя какие-то планы? — спросила она, думая об Адаре.
Спенсер поднялся, выпрямился во весь рост и стал над ней и, стиснув зубы, процедил:
— Не дави на меня, Эви. Я не в настроении.
Это был очень заманчивый вызов.
Она приподняла брови, поднесла руку к его груди и надавилаладонью.
Мужчина схватил ее запястье, сжимая косточки, пока ей не показалась, что они сейчас сломаются. Она не вздрогнула, не отступила, даже под его обжигающим взглядом.
Она это начала, поэтому не отступит.
— Что ты хочешь от меня? — проворчал он, наклоняясь к ней. — Зачем ты меня мучишь?
Она покачала головой, облизала губы и тихо спросила:
— Ты действительно меня так ненавидишь?
Он дернулся будто от удара, и отпустил ее запястье. Она отступила.
—  Ненавижу? Ты так считаешь? — спросил он.
Она потерла ноющее запястье.
— А что еще мне думать? Ты меня избегаешь вот уже несколько дней. С тех пор, как мы приехали сюда, с тех пор, как Адара…
— Адара? — он покачал головой. — А она-то здесь при чем?
Он над ней смеется? Она прикоснулась кончиками пальцев к вискам, пытаясь справиться с приступом головной боли.
— Все пошло совсем не так, верно? Выгодный брак, — фыркнула она. — Этот брак вовсе не такой простой, как мы того хотели, — она махнула рукой. — Мы думали, что сможем жить друг с другом как приветливые незнакомцы, без влечения…
— Я никогда так не думал, это твои мысли, — проворчал он.
— О, не думал? Ты же хотел, чтобы я провела с тобой несколько месяцев, пока мы не зачнем наследника…
— Такая возможность маловероятна, когда ты отказываешься выполнять супружескиеобязанности!
— Обязанности, — резко ответила она. — Продолжение рода. Ты только об этом и думаешь?
Его ноздри раздулись от гнева.
— Когда речь идет о тебе, я думаю об этом и даже больше того.
— В самом деле? И когда же? Когда ты меня избегал? — она резко взмахнула рукой. — Занимаясь множеством разных важных дел…
— Эви, — выпалил он, склоняя голову на бок.
А она продолжала, не в состоянии остановиться, испытывая необъяснимую обиду. Неужели она думала соблазнить его и рисковать тем, что ее обман раскроется только для того, что познать желание? Чтобы она, наконец, смогла почувствовать вкус страсти? С ним?
Мысленно она увидела Адару. «Он выполняет всю рутинную работу». Близость с ней, Эви, для него рутинная работа. Она не сводила глаз с его сердитого лица. Наверное, он даже не мог себя заставить выполнить эту рутинную работу.
Она почувствовала резь в глазах и моргнула, продолжая говорить с горькой горячностью:
— Если ты не можешь находиться со мной в одной комнате через несколько дней после того, как мы произнесли клятвы, потому что мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что теперь я жена и племенная кобыла для незнакомца, тогда как ты можешь…
Он схватил ее за плечи обеими руками, едва не приподняв.
— Ты перестанешь болтать и дашь мне хоть слово сказать?
Она моргнула.
Его грудь поднималась и опускалась совсем рядом с ней. Эви притягивало его тепло. Она еще не видела его таким, он разъяренно, настойчиво рассматривал ее лицо. На мгновение она испугалась, что он ее ударит.
Наконец, он проворчал:
— Наверное, я действительно тебя ненавижу.
Она вздрогнула и закрыла глаза, чтобы не видеть неприязни в его бледно-зеленых глазах.
Его слова причинили ей большую боль, чем она ожидала. Они убили что-то внутри нее, о наличии чего она даже не догадывалась. Убили в ней надежду.
Почему-то с тех пор, как он вошел в ее жизнь, она снова обрела надежду на то, что она считала потерянным, когда пожертвовала своим будущим ради сестры и Николаса.
Не открывая глаз, она спросила:
— Почему?
Он потряс ее, заставляя снова открыть глаза.
— Потому что ты заставляешь меня ненавидеть Йена. Мою собственную