Скандальный брак

плоть и кровь, — он резко вздохнул. — За то, что он первым овладел тобой и все ещевладеет. Я рад, что он умер… рад, что теперь я с тобой, — он прямо посмотрел на нее. — Я не знаю, кого я больше виню за это: себя или тебя.
Ее охватил шок, теперь она понимала, что означает этот решительный блеск в его глазах.
С полузадушенным стоном он подтянул ее к себе и поцеловал с лихорадочным отчаянием. Его руки были везде одновременно. Он целовал ее так, словно не мог насытиться, словно он пробует ее в последний раз.
Когда первое изумление прошло, она подняла руки и обхватила его лицо. Выросшая за день щетина царапала ее ладони, когда она целовала его в ответ, выгибаясь ему навстречу, всхлипывая, когда даже этого оказалось ей недостаточно.
Он избегал ее потому, что хотел? Потому что чувствовал вину за то, что хотел ее? И Адара тут вовсе ни при чем. Ее охватила бурная радость, и она решительно углубила поцелуй.
Такие мужчины как он не подходили ее миру. Она не была ни красивой, ни очаровательной, ни утонченной… ничто в ней не могла вызвать его желание.
Но почему-то… она вызвалаего.
Касаясь его лица, большими пальцами выводя маленькие круги на его впалых щеках, она наклонила голову и стала ласкать его язык своим.
Он застонал ей в рот и прервал поцелуй, удерживая ее. А она напряглась, тяжело дыша, желая снова коснуться его рта, чувствовать тепло его тела.
— Йен сделал это. Из-за него ты в моей голове, в моей крови. Почему-то слушая его все эти годы, я влюбился в твойобраз.
Твой. Линни.
Нет в меня.
Его слова сжали и скрутили ее сердце. Соблазнительная дымка, в которую он ее завлек, исчезла в мгновение.
— Если не хочешь, чтобы я закончил это, тогда иди, — хрипло сказал он. — Сейчас же.
Тяжело дыша, она сумела сдержать всхлип.
Эви хотела его так сильно, что вся дрожала. Она даже представить себе не могла, что когда-нибудь так захочет мужчину. Никогда не думала, что у нее будет свой мужчина. Она оставила всю надежду на такое будущее, она сделала выбор в тот день, когда взяла на руки Николаса.
Хотя она никогда не жалела об этом, теперь она почувствовала, что желает этого, желает его.
Милли предупреждала ее. Говорила, что желание может быть… таким сильным. Таким глубоким. Опасным. Эви тогда только посмеялась над этим предупреждением, а теперь она хочет, жаждет, отчаянно желает, чтобы он любил ее…
Вот только он никогда ее не полюбит.
Даже если случится чудо и Спенсер Локхарт, лорд Винтерс полюбит свою жену, он не полюбит Эви.
Потому что Эви не она.
Что бы он ни чувствовал, он чувствовал к Лини — к женщине, на которой, по его мнению, он женился.
Моргнув и чувствуя боль, она выпрямилась и отступила, глядя, как он опустил руки, чувствуя, как сердце колотится у горла. Его глаза снова стали холодного зеленого цвета, а сияющее тепло, сильное желание ушло.
— Очень хорошо, — продолжил он странно хриплым голосом. — Если я не могу овладеть тобой, то, черт побери, буду держаться в стороне. Я уже устал от этой игры в «кошки-мышки» с тобой.
— Отошли меня домой, — выпалила она, отчаянно желая убраться подальше от искушения, сохранить в целости и сохранности карточный домик, который она построила.
Он холодно посмотрел на нее.
— Ты дома.
— Ты сказал, что я могу жить, где пожелаю…
— Должно пройти какое-то время, — напомнил он ей.
Он также говорил, что потребует наследника прежде, чем отпустит ее… но она не собиралась пока ему об этом напоминать.
— Я хочу увидеться с Николасом…
— Мы можем послать за ним.
— Почему тебе так хочется, чтобы я осталась здесь?
На его лице появилось множество чувств.
— Я не могу отпустить тебя.
Он не мог отпустить Линни.
Он был влюблен в нее. Наверное, даже любил ее. Эви едва сдержала мучительное рыдание. Она развернулась и пошла к двери, чувствуя себя глупо. Она переживала, что придется соперничать с Адарой. Она ошибалась, ей нужно было лишь побороть призрак своей сестры.
— Ты все усложняешь.
— Наверное, это ты все усложняешь, — возразил он.
Она посмотрела на него через плечо.
Он сложил руки на своей впечатляющей груди, с вызовом изогнув черную бровь. Эви вздохнула от неудовлетворенного желания, увидев такой заманчивый вид.
Если бы только он был прав, и все было бы так просто.
Если бы только она могла ослабить бдительность и позволить себе любить его. Хотела бы она, чтобы это все было так просто… она хотела бы открыто и свободно любить его.
Если бы только он знал правду, и ему было на нее наплевать.
Она почувствовала страх, потому что ему, разумеется, небудет наплевать, что он женился не на той сестре.