Что это за женщина выходит замуж за мужчину, с которым только что познакомилась? Женщина, которой нечего терять. Уже давно Эвелина Кросс пожертвовала своим добрым именем, свободой и любой надеждой на любовь.
Авторы: Джордан Софи
это?
Она закатила глаза.
— Таким, который крутится рядом. Эви не может хотеть этого…
— Так же, как и ты, — пробормотала Беатрис со своей стороны.
Взгляд Адары, метнувшийся в подругу, был подобен кинжалам.
Рассматривая компанию, Спенсер отпустил Грешама и поправил рукава. Тряхнув головой, он высказал мысль, которая вертелась у него на языке:
— Почему вы все еще здесь?
Все взгляды метнулись к Адаре.
Беатрис снова пробормотала:
— Я сама задавалась этим вопросом. Это перестало быть даже в малейшей степени интересным.
— Все, с меня довольно уже, Беатрис Саммерс, — прошипела Адара. — Почему бы тебе не отправиться домой и развлекатьсясколько душе угодно со своим жирным потеющим мужем.
— Что ж, — обиделась Беатрис, — у меня есть и другие друзья, знаешь ли.
— Действительно, Дара. Посмотри на этого человека, — Грешам подергал за галстук в попытке вернуть его на место. — Он явно опьянен своей женой.
— Точно. Своей женой. Не тобой, — эхом повторила Беатрис, бросая свою салфетку на тарелку и рывком поднимаясь на ноги. — Я хочу вернуться назад в город. С меня довольно этого унылого места, — с этим звенящим комментарием она метнулась вон из комнаты.
Прошло несколько напряженных мгновений, прежде чем остальные встали, чтобы последовать за ней.
Спенсер и Адара остались одни в обеденной комнате.
Она встала и шагнула к нему. Ее темные глаза были широко открыты и полны мольбы.
— Не позволяй ей разрушить то, что мы могли бы построить вместе, Спенсер. Мы слишком долго были порознь.
Он смотрел на нее в течение долгой минуты, пытаясь вспомнить, что же такого он в ней когда-то нашел. Все, что видел сейчас — поверхностное, пустое создание. Пустая оболочка. Единственная любовь в ее сердце — та, что она приберегла для себя. В отличие от Эви. Эви была бескорыстна. Эви любила. Любила мертвого мужчину.
И разве это не то, чего бы ты хотел для себя? Эви, так сильно любящую тебя?
— Это было давно, Адара. Что бы между нами ни было, это уже прошло. Теперь, когда я думаю об этом, не уверен, что у нас вообще что-то было.
Она выдохнула со злым шипением.
— Ты же не хочешь сказать, что…
— Не ставь себя в еще более неловкое положение, чем ты уже сделала. Тебе лучше последовать за своими друзьями, — сказал он отнюдь не грубо, — и уехать, — повернувшись, он направился вон из комнаты.
— Спенсер! — Воскликнула Адара. — Спенсер! Не уходи от меня! Куда ты направляешься?
Он двигался вперед, даже не повернув в ее сторону головы.
— Искать свою жену.
Эви содрогнулась и спрятала голову в согнутых коленях. Стена у нее за спиной была холодной, влажной и неудобно жесткой, но она нуждалась в этой опоре, благодарная, что хоть что-то поддерживало ее и не давало провалиться в клубящуюся вокруг тьму, изводящую ее, грозящую поглотить.
Раздалось тихое царапанье. Крысы. Они сновали среди бочек, которые Эви заметила в дальнем конце погреба. Перед тем, как Адара заперла ее здесь. До того, как темнота накрыла ее. По крайней мере, говорила она себе, эти твари были не слишком близко к ней.
Эви не могла объективно судить, как долго пробыла здесь, внизу. Казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как Адара захлопнула дверь. Конечно же, кто-нибудь придет. Даже Адара не может быть настолько злобной, лишенной логики, чтобы думать, будто сможет удержать ее здесь навсегда. Кто-нибудь придет. Пальцы Эви одеревенели там, где она обхватила ими колени. В конце концов, кто-нибудь придет.
Ей только нужно до тех пор цепляться за здравый смысл. Невероятно сложная задача. Когда она оставалась в темноте одвн, с ней случалось только одно: она отправлялась на годы назад. Как будто снова была там. На Барбадосе.
Это случилось так давно, что Эви уже редко когда-либо думала об этом. Только попадая в капкан темноты, сила воли подводила ее, и девушку отбрасывало назад во времени… вынуждая ее переживать все заново.
Прибой, мягко рокочущий за окном.
Ощущение теплого морского воздуха, когда потное тело Стерлинга придавило ее к кровати.
Соленый вкус его плоти, когда зубы Эви погрузились в его руку.
А затем его кулаки. Страшные глухие удары костяшками пальцев. Вспышка боли в ребрах.
Она простонала. Дрожа, подтянула колени поближе и как могла сжалась в маленький клубочек, словно могла спрятаться и не дать прошлому найти ее.
Но оно всегда находило. В темноте оно всегда могло найти Эви.
— Спенсер, — его имя вырвалось, непрошенное.
Кем бы он ни был для нее, что бы у них ни было, Спенсер сделал так, что
