грязную правду.
Как бы ему хотелось по другому отреагировать на ее предательство, возможно, получше рассмотреть, понять ее причины. Если бы он мог, то взял бы обратно свои слова и поступки.
Спенсер позволил вылиться гневу — воскрешению чувств, от которых он страдал много лет, будучи свидетелем обмана отца, наблюдая, как Адара и Каллен весело объявили о своей помолвке, хотя она пообещала сбежать с ним. Хорошо знакомое чувство, что он не стоил того, чтобы ему сказали правду, что он заслуживал лишь ложь и предательство, нахлынули на него, ядовитый огонь в его крови сжег все внутри.
Линни умерла. Единственная женщина, в которой он соединил все немыслимые мечты. Но Эви жива. Его жена. Он сглотнул ком в горле. И внезапно он понял.
Ему никто другой, кроме нее, больше не нужен.
День окрасил яркий, золотистый рассвет, согревая поздний зимний воздух. Снег начал медленно таять. День выдался прекрасным для того, чтобы провести его на свежем воздухе. Мистер Мэрдок подмел небольшой причал возле озера и застелил очищенное место одеялами.
Эви испытывала ровно столько счастья, сколько могло позволить скованное и почти онемевшее от страдания сердце. Подруги старались изо всех сил развеселить ее, отвлекая внимание своими разговорами и проделками, восхваляя сэндвичи с огурцами миссис Мэрдок, лежащие перед ними. Все в этом мире, кто был ей дорог, окружили ее. И она старалась отрешиться от мыслей о Спенсере, отказываясь включить его в круг дорогих себе людей. Она не должна думать о нем. Вскоре он перестанет иметь для нее хоть какое-нибудь значение. Вскоре она совсем не будет думать о нем.
Только она должна постоянно твердить себе об этом, чтобы поверить.
У нее в жизни есть все. Многое… И этого достаточно. Есть люди, которые любили ее: Николас, Мэрдоки, Эми, Фэллон, Маргарит. Даже тетя Герти, рассудительная и всегда настроенная доброжелательно, покинула стены своей комнаты с отъездом Джорджианны. Николас и Джиллиан гонялись друг за дружкой по лужайке, Эми старалась не отстать, предостерегая их от падения на влажную и грязную траву.
День был чудесным.
Мистер Мэрдок установил мишень для леди. Учитывая то, что произошло в последний раз, когда тетя Герти брала в руки лук и стрелы, ее не допустили до стрельбы. Маргарит была в паре с Фэллон.
В этот момент подошла миссис Мэрдок с еще одним подносом, нагруженным едой.
— Придется переделывать мои платья, — проговорила Фэллон, похлопав себя по животу.
— Ничего с ним не случилось, — ответила с усмешкой румянощекая экономка. — Хотя один раз в году или около того, я сама делаю подобное. Только мистер Мэрдок жалуется, что я недостаточно расширяю швы, не даю ему пространства для маневра.
— Ваш мистер Мэрдок просто душка, — улыбаясь, Фэллон потянулась за еще одним сэндвичем. — Признаюсь, Доминик говорит то же самое. — Женщины обменялись понимающими взглядами, ясными только женщинам, безгранично любящим своих мужей и разделяющим с ними эту любовь. Это заставило Эви почувствовать себя одинокой. Опустив взор, девушка стала играть с подолом своего платья.
— Что он здесь делает? — от резкого голоса миссис Мэрдок Эви вскинула голову. — О, какая дерзость!
Эви проследила за пристальным взглядом экономки через лужайку.
Спенсер широкими, уверенными шагами направлялся прямо к ней. Мистер Мэрдок насупился, его лицо покраснело от гнева.
Эви медленно поднялась на ватных ногах, сердце подскочило к горлу при виде него. Даже с такого расстояния девушка видела, как на красивом лице ярко горят его зеленые глаза, более насыщенного цвета, чем она помнила. Ветер играл его волосами при каждом шаге. Он выглядел измученным и серьезным. Губы были плотно сжаты, без единого намека на улыбку. И все же сердце девушки забилось сильнее, пока он быстрыми шагами спускался вниз по склону, где они когда-то устраивали пикник.
Фэллон подскочила на ноги и загородила девушку своей высокой фигурой.
— Это Спенсер, я предполагаю? Эви, я разберусь с ним.
— Фэллон, в этом нет необходимости…
— Тебе здесь нечего делать, — заявила Фэллон, пока он приближался.
Спенсер моргнул, глядя на подругу Эви, настоящую амазонку. Мэрдоки присоединились к Фэллон, встав по обе стороны от нее, живой стеной загородив Эви. Сама Эви выглядывала из-за плеча Фэллон, стук ее сердца громко отдавался в ушах.
Фэллон махнула рукой, давая ему понять, чтобы он шел в том направлении, откуда появился.
— Ты не можешь разбить ей сердце, а затем вернуться так, словно ничего не произошло.
Он жестко посмотрел на Эви, которая все