Скарлетт

слово «деньги», напомнила старухам, что те находятся на ее иждивении, и она «добила» поверженного врага. Ее охватил стыд, когда она посмотрела в глаза тетушкам. «Я никогда не была такой прямолинейной и никогда не была великодушной. Я могла бы им дать гораздо больше, совсем не жалея об этом».
— Простите меня, — прошептала она дрожащим голосом и заплакала.
Прошло некоторое время, прежде чем Элали вытерла глаза и нос платком.
— Я слышала, у Розмари появился новый поклонник, — сказала она неровным голосом, — говорят, очень милый. Ты его не видела, Скарлетт?
— Он из хорошей семьи? — добавила Полина.
Скарлетт сморщилась, но лишь слегка.
— Его зовут Эллионт Маршалл. Смешнее типа я не видела. Длинный, как жердь, и тощий. Должно быть, он храбрый. Но если он будет слишком досаждать Розмари, она разорвет его на кусочки. К тому же он янки.
Тетушки издали звук неодобрительности. Скарлетт закивала головой в знак согласия.
— Из Бостона, — Скарлетт старалась говорить медленно и многозначительно. — И мне кажется, более обамериканившегося янки вы не встретите. Какое-то крупное предприятие по удобрениям открылось, и он там работает управляющим…
Скарлетт откинулась на спинку стула, уселась поудобнее, рассчитывая на долгую беседу.
Когда время завтрака вышло за всякие границы, Скарлетт встала и поблагодарила за прекрасно проведенное время.
— Я не могу остаться дольше. Мисс Элеонора будет ждать меня к обеду.
Я ей обещала. Надеюсь, что мистера Маршалла не позовут к обеду. Янки совсем не чувствуют, когда им не рады, и могут прийти в любой момент.
Скарлетт поцеловала тетушек.
— Если придется обедать с янки, возвращайся к нам, — пошутила Элали.
— Вот именно, — подхватила Полина. — И постарайся поехать с нами на день рождения отца в Саванну. Мы едем на трехчасовом поезде, сразу после мессы.
— Спасибо, тетя Полина, но у меня скорее всего не получится. У нас приглашения практически на все дни и ночи Сезона.
— Но, дорогая. К тому времени Сезон вроде кончится.
Слова Полины резанули слух. «Почему Сезон такой короткий? Совсем не остается времени, чтобы позаботиться о Ретте».
— Посмотрим, сейчас мне нужно идти, — быстро попрощалась она.
Скарлетт удивилась, обнаружив дома только маму Ретта.
— Джулия Эшли пригласила Розмари к себе пообедать, — объяснила Элеонора. — А Ретт плавает с Купером-младшим.
— Сегодня так холодно.
— Да. И зимой нам всем придется несладко. Я это вчера на скачках почувствовала. Такой сильный холодный ветер. Я чуть не простудилась. — Миссис Батлер улыбнулась и сделала таинственный вид.
— Как насчет тихого маленького обеда в библиотеке перед камином? Это немного заденет самолюбие Маниго, но я его упрошу. Это будет так приятно. Ты и я вдвоем.
— Конечно, хочу.
Внезапно Скарлетт почувствовала, что хочет этого больше всего на свете. Это было так хорошо еще раньше, до Сезона. Когда Розмари еще не приехала. И внутренний голос добавил: «И Ретт не вернулся из Лэндинга». Ей так не хотелось признавать этого. Как было спокойно: она не вздрагивала от каждого его шага, не нужно было следить за его поведением, стараясь понять, о чем он думает.
Тепло камина так расслабило Скарлетт, что она зевнула.
— Простите, мисс Элеонора. Это же не в компании.
— Да, ты права, — и Элеонора тоже зевнула. И они обе рассмеялись. Скарлетт и забыла, какой веселой может быть мать Ретта.
— Я люблю вас, мисс Элеонора, — выпалила Скарлетт, не долго думая.
Элеонора Батлер взяла ее руку.
— Я так рада, дорогая Скарлетт. Я тебя тоже люблю. Я даже не спрашиваю тебя ни о чем и не ругаю, когда мне что-то не нравится в твоем поведении. Ты сама знаешь, что делаешь.
Скарлетт слегка опешила от скрытой критики.
— Я ничего такого не делаю! Она вырвала руку.
Элеонора никак не отреагировала на замечание Скарлетт.
— Как поживают Элали и Полина? Я их обеих так давно не видела. Сезон так отвлек меня, — спросила она непринужденно.
— Прекрасно. Они хотели меня уговорить поехать с ними на день рождения дедушки.
— О Господи! Он еще не на том свете? Скарлетт снова засмеялась.
— Я об этом тоже подумала, но Полина сняла бы с меня кожу заживо, если бы я обмолвилась об этом. Ему около ста лет.
Брови Элеоноры съехались от арифметических расчетов, которые она пыталась сделать. «Больше девяноста, это точно», — наконец, подсчитала она.
— Я помню, он женился, когда ему было под сорок, в 1820 году. У меня была тетя — она уже умерла — она так и не смогла с этим смириться. Она так его любила. И он обращал на нее внимание. Но Соланж — твоя бабушка не оставила