Скарлетт

специально приехала, чтобы вас увидеть. Джейми оставил магазин на Дэниэла, чтобы привести ее к вам. Идите к огню, чай уже готов, посмотрите на Скарлетт.
Скарлетт встала и улыбнулась.
— Хэлло, дядюшка Джеймс. Вы меня помните?
Старик взглянул на нее.
— Последний раз, когда я вас видел, вы оплакивали вашего мужа. Нашли ли вы другого?
Перед Скарлетт всплыли картинки из ее памяти. О небеса, дядюшка Джеймс был прав. Действительно, она приехала в Саванну после того, как родился Уэйд, когда она была в трауре по Чарльзу Гамильтону.
— Да, — сказала она, — и что — если я вам скажу, что с тех пор я нашла уже двух мужей, любопытный старик?
— Боже, — произнес ее дядюшка, — а в этом доме уже столько незамужних женщин.
Девушка за ним слабо вскрикнула, затем повернулась и выбежала из комнаты.
— Дядя Джеймс, вам не следует изводить ее так, — строго сказал Джейми.
Старик подошел к камину и потер руки над исходящим от него теплом.
— Она не должна быть такой плаксой, — сказал он, — О’Хара никогда не плакали от мелких трудностей. Морин, я хотел бы чашку чая прямо сейчас, пока я буду говорить с девочкой Джералда! — он сел на стул рядом со Скарлетт. — Расскажи мне о похоронной процессии. Ты похоронила своего отца как полагается? У моего брата Эндрю были самые блестящие похороны, которые этот город видел за много лет.
Скарлетт вспомнила жалкую кучку тех, кто пришел почтить память Джералда к его могиле в Таре. Их было так немного. Многие из тех, кто должен был прийти, умерли еще до отца.
Скарлетт остановила взгляд своих зеленых глаз на его старческих мутных голубых глазах.
— У него был катафалк со стенками из стекла, четырьмя лошадьми с черным плюмажем на головах. Целое покрывало из цветов на гробу и еще больше на крыше катафалка. Две сотни человек сопровождало катафалк на своих экипажах. У него на могиле стоит мраморное надгробие семи футов высотой и с ангелом на верхушке, — ее голос был холодным и суровым. «Проглоти это, старик, — думала она, — и оставь папу в покое».
Джеймс потер свои сухие руки.
— Господь да успокоит его душу, — умиротворенно сказал он. — Я всегда говорил, что Джералд — самый светский человек из всех нас, ведь я говорил тебе это, Джейми? Самый последний во всем выводке, а раздражался на обиду быстрее всех. Это был чудный коротышка Джералд. Ты знаешь, как ему досталась эта плантация? Он играл в покер моими деньгами, вот так. И ни гроша из своего выигрыша он не дал мне. — Смех Джеймса был раскатистым и громким, как смех молодого человека. Он был полон жизни и веселья.
— Расскажи, как он покинул Ирландию, дядюшка Джеймс, — сказала Морин, снова наполняя чашку старика. — Может, Скарлетт никогда не слышала эту историю.
Черт возьми! Мы что, собираемся устроить здесь поминки? Скарлетт сердито зашевелилась на своем стуле.
— Я слышала это сотню раз, — сказала она, — Джералд О’Хара любил хвастаться тем, что он бежал из Ирландии, когда за его голову назначили награду, после того, как он убил агента английского землевладельца одним ударом кулака. В графстве Клейтон все слышали эту историю сотни раз. И никто этому не верил. Джералд бывал очень шумным в гневе, но при этом весь мир мог видеть его доброту.
Морин улыбнулась.
— Могучий человек, мне всегда это говорили. Таким женщина может гордиться.
Скарлетт почувствовала, как слезы подступают к горлу.
— Да, таким он и был, — сказал Джеймс. — А когда на столе будет праздничный пирог, Морин? И где Патриция?
Скарлетт посмотрела на ряд румяных лиц вокруг. Нет, она уверена, что еще не слышала имени Патриция. Может быть, это та темноволосая девушка, которая убежала.
— Она готовится к своему празднику, дядя Джеймс. Вы же знаете, что у нее. Мы перейдем в другой дом, как только Стефен скажет нам, что она готова.
«Стефен? Патриция? Другой дом?»
Морин увидела вопросительное выражение на лице у Скарлетт.
— Разве Джейми не сказал вам, Скарлетт? Этот дом принадлежит трем семьям О’Хара. И вы только начинаете встречаться со своими родственниками.
«Я никогда их не запомню, — с отчаянием думала Скарлетт, — если только они не будут стоять на одном месте».
Но на это не было никаких надежд. День рождения Патриции был в двойной гостиной ее дома с раздвижными дверьми, открытыми широко, насколько это было возможно. Дети — и здесь их было множество — устроили игру с беготней, прятками и внезапным появлениями из-за стульев. Взрослые время от времени устремлялись к какому-нибудь из малышей, чтобы его утихомирить и посадить на место. И никому не было дела до того, чей это ребенок. Все взрослые стали родителями для всех детей.
Скарлетт чувствовала признательность