Скарлетт

Она хотела убедиться, что настоятельница все еще здесь, в Саванне.
Да, она была здесь. Скарлетт не обращала внимания на неистовый шепот Элали, приказывающий ей повернуться лицом к алтарю. Она изучала безмятежное выражение на лице сестры, которая проходила мимо. Сегодня настоятельница сможет увидеться с ней. Она была полна решимости. Во время мессы она мечтала о том, какую вечеринку она устроит после того, как ей удастся восстановить Тару во всей красоте. Будет много музыки и танцев, как вчера, и все это продлится много дней.
— Скарлетт! — зашикала Элали. — Перестань шуметь.
Скарлетт улыбнулась в свой молитвенник. Она и не заметила, что действительно напевала. Она должна была признать, что «Пег в повозке» не совсем церковная музыка.
Старшая сестра повторила свое послание с равнодушным терпением.
— Настоятельница собирается провести весь день в уединении, чтобы молиться и поститься, — посочувствовала она Скарлетт и добавила: — Это первая среда Великого Поста.
— Я это знаю, — Скарлетт почти кричала. Но затем она придержала свой язык.
— Пожалуйста, скажите ей, что я очень сожалею, и, — сказала она мягко, — что завтра я приду снова.
Как только она пришла в дом Робийяра, она умылась.
Элали и Полина были явно шокированы, когда она спустилась вниз и присоединилась к ним в гостиной. Но ни одна из них ничего не сказала. Молчание было единственным оружием, которым они могли безопасно пользоваться, когда Скарлетт была в гневе. Но когда она объявила, что собирается заказать завтрак, Полина заговорила.
— Ты пожалеешь об этом прежде, чем кончится день, Скарлетт.
— Не могу себе представить почему, — ответила Скарлетт и сжала зубы.
Возвращение в религию было у Скарлетт столь недавним, что для нее поститься — это значило просто есть в пятницу рыбу вместо мяса. Однако то, что сказала Подина, могло вызвать у нее бурю протеста.
Еда только один раз в день все сорок дней Великого Поста, и никакого мяса. Воскресенья были исключением. По-прежнему никакого мяса, но зато позволялось есть три раза в день.
— Я не могу в это поверить! — вскричала Скарлетт.
— Вы были детьми, — сказала Полина, — но я уверена, что ваша мать постилась, как ей положено. Я не могу понять» почему она не познакомила вас с правилами Великого Поста, когда вы вышли из детского возраста, но тогда она была изолирована в местах, лишенных наставничества священника, к тому же этому противодействовало влияние мистера О’Хара…
Ее голос замер. Глаза Скарлетт вспыхнули.
— Что вы подразумеваете под «влиянием» мистера О’Хара, хотела бы я знать?
Полина была в замешательстве.
— Всем известно, что у ирландцев существует определенная свобода в понимании законов церкви. Вы не можете обвинять их в этом, бедную неграмотную нацию.
И ока набожно перекрестилась. Скарлетт топнула ногой.
— Я не собираюсь стоять здесь и слушать все это напыщенное французское высокомерие. Мой отец был не кем иным, как хорошим человеком, и его «влияние» — доброта и благородство — как раз то, о чем вы и понятия не имеете. Более того, я хочу, чтобы вы знали: я провела вчера полдня с его родней, и все они замечательные люди, каждый из них. И я скоро предпочту, чтобы на меня влияли они, чем ваше бледное, религиозное ханжество.
Элали разрыдалась. Скарлетт сердито посмотрела на нее. «Теперь она будет хныкать несколько часов. Я этого не вынесу».
Полина громко всхлипнула. Скарлетт обернулась и посмотрела на нее. Полина никогда не плакала.
Скарлетт безнадежно посмотрела на две склонившиеся седые головы, Полина выглядела такой хрупкой и беззащитной.
О Боже! Она подошла к Полине и дотронулась до ее согбенной спины:
— Извини меня, тетушка, я не ведала, что говорила.
Когда мир был вновь восстановлен, Элали предложила Скарлетт сопровождать их во время прогулки.
— Мы с сестрой находим, что моцион замечательно восстанавливает силы, — сказала она радостно. — К тому же это заставляет не думать о еде.
Скарлетт моментально согласилась. Ей необходимо куда-нибудь выйти из дома. Она была убеждена, что сможет понюхать запах бекона, жарящегося на кухне. Она прошла со своими тетушками вокруг площади по лужайке перед их домом, затем они преодолели небольшое расстояние до следующей площади, затем к следующей и так далее. К тому времени, когда они возвратились домой, она волочила ноги с таким же трудом, как Элали, и она была уверена, что они прошли вокруг всех двадцати с небольшим площадей, которыми была усеяна Саванна и которые придавали ей удивительное очарование. Она также была уверена, что смертельно голодна и ей скучно так, что хочется кричать. Но в конце концов