Скарлетт

перчатки во время работы на ферме».
— Я чувствую себя королевой бала, — прошептала она Колуму.
— На кого лучше поставить? — через множество препятствий он вел ее к тому месту, где лошадей водили по кругу.
— Но, Колум, они великолепны. Что такие прекрасные лошади могут делать на скачках в этом захолустье?
Ему пришлось объяснять, что скачки не были захолустными. Победитель получает денежный приз до пятидесяти фунтов, это больше, чем годовой доход владельца лавки или фермера. А прыжки через препятствие — это настоящая проверка, которая позволяет выбрать лучшего. Победитель вполне может состязаться на самых крупных скачках в Пинчестоне, Голвее или даже в Дублине.
— Или выиграть любую скачку по всей Америке.
Он с улыбкой кивнул:
— Ирландские лошади — лучшие в мире, это признают все.
— Так же, как ирландское виски, я полагаю, — сказала дочь Джералда О’Хара. Эти две вещи она слышала с самого рождения. Барьеры казались ей очень высокими, так что, скорее всего, Колум прав. Эти скачки должны быть потрясающими. Да, действительно, лучших каникул и желать невозможно.
Какой-то приглушенный ропот пронесся в толпе.
— Драка! Драка! Колум вскарабкался на изгородь, чтобы посмотреть. Дикий оскал исказил его лицо. Он стукнул кулаком по раскрытой ладони левой руки.
— Ну, на кого ставишь, Колум? — спросил человек, стоявший рядом.
— Конечно, пять шиллингов на О’Хара.
Толпа возбужденно отхлынула от беговой дорожки. Колум спрыгнул вниз, схватил Скарлетт за руку и бросился бежать.
Три-четыре дюжины мужчин, молодых и старых, схватились врукопашную и, похрюкивая и повизгивая, дрались кулаками, ногами и локтями. Толпа обступила их неровным кругом, издавая одобрительные возгласы. Как бы в подтверждение того, что драка вспыхнула внезапно, верхняя одежда кучей лежала на одной стороне «ринга», некоторые пальто и куртки были сняты в такой спешке, что их рукава оставались вывернутыми наизнанку. На дерущихся же были одни рубашки, которые очень быстро краснели от крови хозяина или его противника. Не было никаких правил или порядка. Каждый бил того, кто оказывался ближе к нему, потом оглядывался в поисках следующего. Тех, кто был сбит с ног, быстренько поднимали и снова втягивали в драку.
Скарлетт никогда не видела, как дерутся на кулаках. Звуки падающих на землю тел и вид крови изо рта или носа наводили на нее ужас. Все четверо сыновей Дэниэла были там, и она умоляла Колума остановить их.
— Да! И потерять свои пять шиллингов? Ты что рехнулась, женщина?!
— Ты невыносим, Колум О’Хара, просто невыносим! Она повторила это позже Колуму, и сыновьям Дэниэла, и Майклу, и Джозефу — двум братьям Колума, с которыми она не встречалась прежде. Все сидели на кухне в доме Дэниэла. Кэтлин и Бриджид осторожно промывали им раны, не обращая внимание на нытье и жалобы. Колум только разливал виски по стаканам. «Все-таки это не так здорово, что бы они там ни говорили», — думала Скарлетт. Она не могла поверить, что для О’Хара и его друзей сам факт драки был неотъемлемой частью того удовольствия, которое они получили от ярмарки. В самом деле — «просто хорошее настроение!» Но девушки были хуже всех, когда начинали доводить Тимоти тем, что он отделался всего лишь синяком на глазу.
На следующий день Колум очень удивил ее, прискакав еще до завтрака на лошади и ведя за собой вторую.
— Ты говорила, что любишь кататься, — напомнил он ей. — Я взял для нас напрокат лошадей. Их нужно вернуть до обеда, так что быстренько прихвати вчерашнего хлеба, и поехали, пока гости не пожаловали.
— Так ведь седла нет, Колум.
— Цыц! Наездник ты или нет?! Возьми хлеба, Скарлетт, дорогая, а Бриди подсадит тебя на лошадь.
Скарлетт не ездила верхом без седла с детства. Она уже забыла это ощущение слияния в единое существо с лошадью. Но чувство это вернулось, будто она всегда так ездила, и вскоре ей уже не нужны были поводья, животное чувствовало малейшее нажатие колен и слушалось ее.
— Куда же мы едем? — они двигались по незнакомой тропинке.
— К Бойну. Я собираюсь показать тебе кое-что.
Река. Сердце Скарлетт забилось быстрее. Что в ней притягивало и в то же время отталкивало Скарлетт?
Начался дождь, и Скарлетт с благодарностью подумала о Бриди, которая заставила ее взять платок. Она покрыла голову и затем медленно поехала позади Колума, прислушиваясь к шуму дождя в листьях живой изгороди и медленному, размеренному цоканью копыт. Так все спокойно. Она совсем не удивилась, когда дождь вдруг прекратился. Теперь птицы, прятавшиеся в изгороди, могут опять выпорхнуть наружу. Дорожка закончилась, и вот она — река. Берега были такими низкими, что вода буквально