Скарлетт

смотреть в окно. Только она будет видеть Баллихару, а не груду обожженных кирпичей, и у нее будут поля, засеянные пшеницей, а не клумбы с цветами.
— Управляющим в Баллихаре буду я, так как не хочу, чтобы имением распоряжался посторонний.
— Миссис О’Хара, вы же не представляете, что говорите. Это займет все ваше время. Необходимо будет заниматься не только запасами и обустройством, но и выслушивать, улаживать разногласия между рабочими, фермерами, горожанами.
— Я займусь этим. Мы поставим вдоль этого коридора скамьи, чтобы люди могли сесть. Каждое первое воскресенье месяца после мессы я буду принимать всех, у кого возникнут проблемы.
Экономка поняла, что возражать бесполезно.
— И еще вот что, миссис Фицпатрик, нигде не будет никаких плевательниц, ясно?
Миссис Фицпатрик кивнула, хотя никогда не слышала этого слова: в Ирландии табак не жевали, а курили.
— Хорошо, — сказала Скарлетт. — Теперь давайте найдем кухню, которая вас так беспокоит. Она, наверное, в другом крыле.
— У вас разве хватает сил так много ходить? — поинтересовалась миссис Фицпатрик.
— Это необходимо, — ответила Скарлетт. От хождения у нее болели ноги и спина, но даже и речи быть не могло о том, чтобы прекратить это. Ее испугало состояние дома. Неужели за полтора месяца можно все сделать? Но дом должен быть готов — в нем родится ребенок.
— Великолепно! — воскликнула миссис Фицпатрик, увидев кухню. Она похожа на пещеру со множеством углублений и нишами в два яруса. Под потолком был огромный светильник. Скарлетт никогда раньше не видела такого огромного зала. В дальнем его конце находился внушительных размеров камин. Двери по обе стороны от него вели в помещение для мытья посуды — с северной стороны и в пустую комнату — с южной.
— Здесь могут спать кухарки. Это самое удобное и продуманное строение, какое мне доводилось видеть. — Миссис Фицпатрик указала наверх. Небольшой коридорчик вел на второй этаж. — Мое жилье будет над комнатой кухарки. Тогда они и служанки не смогут увидеть, что я наблюдаю за ними. Это будет держать их в напряжении. Этот коридор ведет на второй этаж главного здания, так что вы тоже можете приходить и сверху смотреть, что делается на кухне. Они будут работать не переставая.
— А почему я не могу просто зайти на кухню и проверить?
— Потому что они сразу все бросят и застынут в ожидании указаний, а их стряпня тем временем подгорит.
— Вы говорите «они» и «горничные». А что с кухаркой? Я думала, у нас будет она одна.
Миссис Фицпатрик широким жестом обвела помещение:
— Одна женщина не справится со всем этим. Опытная кухарка не возьмется за это. Мне бы хотелось увидеть кладовые и прачечную. Это, наверно, в подвале. Вы хотите спуститься?
— Не очень. Я лучше посижу на воздухе — надоел этот запах. Скарлетт направилась к двери, ведущей в заросший травой сад, окруженный каменной стеной. Она вернулась на кухню. Вторая дверь вела в галерею с колоннами. Скарлетт опустилась на пол и прислонилась спиной к одной из колонн. Тяжелая усталость навалилась на нее. Она и понятия не имела, что в доме столько работы — снаружи он выглядел как новый.
Ребенок зашевелился, и Скарлетт рассеянно потрогала ножку, толкавшую ее изнутри.
— Эй, малышка, — пробормотала она, — что ты об этом думаешь? Они зовут твою мать «Наша О’Хара». Надеюсь, тебе это нравится? Лично мне — да. — Скарлетт закрыла глаза, чтобы успокоиться.
Тут вышла миссис Фицпатрик, отряхивая с платья паутину.
— Это подойдет, — сказала она. — А теперь нам обеим не мешало бы хорошенько поесть. Мы пойдем в бар Кеннеди.
— В бар? Дамы не ходят в бар без сопровождения.
— Это ваш бар, — улыбнулась миссис Фицпатрик. — Вы можете ходить туда, когда захотите. Вы — Та Самая О’Хара.
Действительно, решила Скарлетт, это была не Атланта и не Чарльстон. Почему бы ей не пойти в бар? Неужели она не сама настелила там полы?! Тем более, что все говорили, что миссис Кеннеди, жена хозяина бара, готовит превосходные блинчики с мясом, которые тают во рту.
Погода испортилась, начались дожди. Не кратковременные грибные дождики, к которым привыкла Скарлетт, а настоящие ливни, длившиеся порой несколько часов. Фермеры жаловались, что почва была недостаточно тверда, и они не могли идти удобрять только что расчищенные поля. Но Скарлетт, заставлявшая себя работать каждый день до полного изнеможения и контролировавшая ход дел в Бит Хаусе, благословляла эту грязь, успокаивавшую боль в ее распухших ногах. Она вообще отказалась от туфель и держала на пороге тазик с водой, чтобы мыть ноги при входе в дом. Когда Колум увидел это, он расхохотался:
— Скарлетт, дорогая, ты становишься настоящей ирландкой.