Скарлетт

посмотрю еще и там. А что привело в Дрозду тебя, одетую в местное платье?
Скарлетт рассмеялась.
— Ретт, ты же знаешь, как я люблю одеваться. Платье, в котором ты видел меня, я взяла у одной служанки в доме, где остановилась.
Она поворачивала свою голову из стороны в сторону, пытаясь отыскать Джона Морланда.
— Я не могу вести себя неприлично, я пойду, — сказала она, повернув голову через плечо, — мои друзья могут рассердиться, если я к ним не вернусь.
Какое-то мгновение она глядела на Ретта, затем повернулась и поспешила уйти. Она не осмелится остаться на ночь в замке с ним. Даже в одной комнате… в одном доме.
Когда до Баллихары оставалось не больше пяти миль, начался дождь. Как это было некстати, его капли то и дело попадали на ее щеки.
В среду Скарлетт взяла Кэт в Тару. Древние насыпные холмы были достаточно высоки, чтобы, забравшись на них, Кэт могла почувствовать ликование. Скарлетт наблюдала, с каким бесстрашием и даже опрометчивостью спускался ее ребенок с холма, и заставила себя не предостерегать ее. Она рассказала Кэт о Таре, о семье и королевских балах, а перед тем как уехать, подняла Кэт вверх над собой, чтобы та смогла полностью рассмотреть место, где родилась ее мама.
— Ты — маленькая ирландская девочка, Кэт, твои корни произрастают отсюда… ты что-нибудь понимаешь из того, что я говорю?
— Нет, — ответила Кэт.
Скарлетт опустила Кэт на землю, чтобы та побегала. Сильные маленькие ножки никогда не ходили, они всегда бежали. Ей часто приходилось падать. В траве было немало ям и кочек. Но она не плакала. Она вставала и бежала дальше. Когда Кэт наблюдала за ней, это придавало ей новые силы, действовало, как целебная трава.
— Колум, а кто это Парнелл? За завтраком после охоты многие о нем говорили, но я ничего не поняла из их слов.
— Один протестант, — сказал ей Колум, — и к тому же англичанин. Никто из них не представляет интереса.
Скарлетт было попыталась поспорить с ним, но она знала, что это бесполезно. Колум никогда не обсуждал англичан, особенно английских землевладельцев в Ирландии, которых зачастую называли англо-ирландцами. В этих случаях он быстро менял тему беседы. Скарлетт была не очень довольна тем, что Колум не мог признать в некоторых англичанах хороший людей. Ей понравились сестры, с которыми она познакомилась на корабле. И на охоте все были так обходительны с ней. Непримиримость Колума вызывала у нее определенное отчуждение по отношению к нему. Если бы он хотя бы говорил с ней об этом, а не обрывал так резко.
Она спросила миссис Фиц о том, что тоже ее интересовало. Кто были ирландские Батлеры, которых так все ненавидели?
Экономка достала карту Ирландии. «Ты видишь это? — провела она рукой по графству на ней, — это Килкенни, графство Батлеров. Герцоги Ормондские. Это, возможно, самое могущественное английское семейство в Ирландии». Недалеко от города Килкенни Скарлетт обнаружила название Данмор Кейв, а плантация Ретта называлась Данмор Лендииг. В этом была какая-то связь. Скарлетт начала смеяться. Она все время чувствовала превосходство потому, что О’Хара владели тысячью двумястами акрами земли. А теперь эти Батлеры со своим собственным графством. Ретт опять победил, даже не пошевелив пальцем. Он всегда побеждал.
— Что-нибудь забавное, миссис О?
— Миссис Фиц, слава Богу, что я еще могу смеяться.
Мэри Морган вошла не постучавшись. Скарлетт отнеслась к этому спокойно. Если что-то скажешь такой нервной девице, то будет хуже на недели вперед. Слуги, вся проблема в том, что их почти у тебя нет.
— Что такое, Мэри?
— Какой-то джентльмен хочет видеть вас. Служанка протянула карточку. Ее глаза округлились.
СЭР ДЖОН МОРЛАНД, БАРОНЕТ.
Скарлетт сбежала вниз по лестнице.
— Барт! Какой сюрприз. Заходите, мы можем усесться прямо на ступеньки. У меня нет мебели. — Она была искренне рада увидеть его, но не могла провести Джона к себе в комнату. В соседней комнате спала Кэт. Но Барт Морланд уселся на каменные ступени, как будто для него являлось вполне естественным, что в доме не было мебели. Как он сказал, он чертовски долго разыскивал ее, пока не наткнулся на почтальона в местном кабачке. Это было единственным оправданием того, что он привез ее охотничий приз в такой поздний час.
Скарлетт посмотрела на серебряную подставку, на которой были выгравированы ее имя и время охоты. Лисья лапка уже давно не кровоточила, в этом что-то было, но не очень хорошее.
— Отвратительно, не правда ли? — сказал Барт бодрым голосом.
Скарлетт засмеялась. Что бы ни говорил Колум, Джон Морланд был ей симпатичен.
— Вы не хотите передать привет Луне?
— Не думал, что вы мне это предложите.