Скарлетт

В дополнение к крокету была прогулка по озеру на лодке, соревнования в стрельбе из лука и игра, которая называлась теннис. Как ей сказали, обе спортивные игры были последним модным увлечением.
После ужина все гости и хозяева ринулись ворошить большие коробки с карнавальными костюмами, которые принесли в гостиную. Генри Херингтон нарядил Скарлетт в длинную шелковую мантию, усыпанную блестящей мишурой, и водрузил на ее голову корону, которая была украшена разноцветными стекляшками.
— Сегодня вечером вы — Титания, — сказал он ей.
Другие мужчины и женщины наряжались сами, а затем с веселым криком разбегались по всей большой комнате, прячась за спинками стульев и ловя друг друга.
— Я понимаю, что все это очень глупо, — как бы извиняясь, произнес Джон Морланд из-под огромной маски льва, сделанной из папье-маше, — но в ночь праздника Лета нам разрешается побыть немножко сумасшедшими.
— Я на вас очень сердита. Барт, — сказала ему Скарлетт. — Вы совсем бесполезны для леди. Почему вы не предупредили, что надо захватить с собой кучу платьев?
— Боже мой, неужели это так необходимо? Я никогда не обращаю внимания, во что одеты леди. Только не понимаю, к чему эта вся суета.
К тому времени, когда все устали от игры, на Херингтон-хаус уже спустились продолжительные ирландские сумерки.
— Стемнело, — закричала Элис, — пойдемте поглядим на костры.
У Скарлетт возникло ощущение вины. Она должна была остаться в Баллихаре. День Лета был почти таким же важным праздником для фермеров, как и день святой Бриджид. Огромные костры символизировали середину года, его самую короткую ночь, и давали волшебную защиту скоту и будущему урожаю.
Когда веселье перенеслось из дома на темную лужайку, то оттуда можно было увидеть далекий блеск костров и услышать ирландскую музыку. Скарлетт знала, что она не должна была покидать в эту ночь Баллихару. О’Хара должна быть ночью у костра, как и на заре, когда будут прогонять скот через уже потухшие угли. Колум предупреждал ее, что ей не следовало ходить на вечеринку к англичанам. Хорошо или плохо к ним относились, но древние обычаи играли важную роль в жизни ирландцев. Она рассердилась на Колума, так как не могла подчинить свою жизнь предрассудкам. Сейчас же ей казалось, что она ошиблась.
— Почему вы здесь, а не в Баллихаре, у костра? — спросил ее Барт.
— А почему вы у себя? — сердито огрызнулась Скарлетт.
— Там я нежеланный зритель, — ответил Джон Морланд.
Голос его в темноте показался очень грустным.
— Один раз я попытался прийти на празднование. Я подумал, что в обычае со скотом могла быть какая-то народная мудрость. Может быть, угли благотворно влияют на копыта животных или что-нибудь еще. И я решил испробовать на своей лошади.
— Ну и как?
— Я так и не узнал. Все веселье стихло, как только я появился. Поэтому мне пришлось уехать обратно.
— Мне следовало уехать отсюда, — выпалила Скарлетт.
— Какая ерунда. Вы единственная по-настоящему желанная здесь гостья. К тому же вы американка. Вы экзотический цветок, растущий среди сорняков.
Она об этом раньше не думала. Это звучало убедительно. Люди обычно оказывают повышенное внимание гостям издалека. Она стала чувствовать себя гораздо лучше, до тех пор, пока не услышала, как достопочтенная Луиза произнесла:
— Не правда ли, они забавные. Я обожаю ирландцев, когда они все становятся примитивными язычниками, как сейчас. Если бы они не были такими глупыми и ленивыми, то я бы осталась жить в Ирландии.
Возвратившись домой, она тут же мысленно извинилась перед Колумом. Теперь она больше никогда не покинет свой дом и своих людей.
— Разве можно найти кого-нибудь, кто не делал ошибок, дорогая Скарлетт? Если бы ты сама не убедилась, как бы ты тогда узнала? Вытри свои глазки и поезжай в поле. Парни, которых мы наняли, уже начали собирать сено.
Скарлетт поцеловала своего двоюродного брата в щеку. Он не сказал: «Я же тебе говорил…»
В течение следующих недель Скарлетт получила два приглашения от людей, с которыми познакомилась у Элис Херинггон. На оба она ответила напыщенно-красивым отказом. Когда с сеном было покончено» Скарлетт поручила нанятым парням заняться лужайкой за ее домом. На следующий год трава на ней могла вновь вырасти мягкой и сочной. Кэт бы понравилось играть там в крокет.
Пшеница созрела, ее колосья пожелтели, и в это сонное время к дому Скарлетт подъехал на лошади человек, привезший для нее записку. Пока Скарлетт писала ответ, человек без приглашения зашел на кухню и попросил чаю или «чего-нибудь покрепче».
Шарлотта Монтагю желала навестить Скарлетт, если это удобно. Но кто была эта Шарлотта Монтагю? Скарлетт