Скарлетт

сама не зная почему.
В теплой воде кружились маленькие водовороты, как пальцы течения, бурлившего неподалеку. Постепенно Скарлетт ощутила их ласку и опустилась к ним в воду. Теплые щекочущие струи прижимались к ее ногам, бедрам, груди, переплетались вокруг талии и коленей под шерстяной блузкой и шароварами. Она почувствовала странную пустоту внутри себя, неясную тоску, жаждущую утоления.
— Ретт… — прошептала она, прижимаясь к веревке разбитыми губами.
— Ведь правда же это невероятно забавно, — воскликнула Нан Сатклифф. — Кто хочет шампанского?
Скарлетт заставила себя оглядеться по сторонам:
— Ну, Скарлетт, отчаянная голова, пройти через самое опасное место.
Вам придется возвращаться. Ни у кого из нас не хватит смелости отнести вам ваше шампанское.
«Да, — подумала Скарлетт, — нужно идти обратно».
После ужина она подошла к Чарльзу Рэгленду. Ее щеки были бледны, глаза блестели.
— Могу ли я угостить вас пирожным сегодня вечером? — тихо спросила она.
Чарльз был опытным, искусным любовником. Его руки были нежны, губы — горячи и настойчивы. Скарлетт закрыла глаза, отдаваясь его прикосновениям, словно ласкам водяных струй. Но он произнес ее имя, и она почувствовала, что ощущение экстаза уходит от нее. «Нет, — подумала она, — нет. Я не хочу этого терять, я не должна». Она зажмурилась крепче, она думала о Ретте, представляла себе, что руки, ласкающие ее, — это руки Ретта, губы — губы Ретта, что мощная, теплая, пульсирующая волна, заполняющая болезненную пустоту в ее душе, — это Ретт.
Ничего не выходило. Это был не Ретт. От тоски, охватившей Скарлетт при этой мысли, ей захотелось умереть. Она отвернулась от настойчивых губ Чарльза и рыдала, пока он не оставил ее в покое.
— Моя дорогая, — сказал он. — Как я люблю тебя.
— Пожалуйста, — всхлипнула Скарлетт, — пожалуйста, уходи.
— Что случилось, милая, что-нибудь не так?
— Нет, это я, я. Дело во мне. Пожалуйста, оставь меня одну.
Ее голос был таким слабым, в нем слышалось такое горькое отчаяние, что Чарльз обнял было ее, чтобы утешить, но тут же подался назад, увидев: единственное, что он может для нее сделать, — это уйти. Бесшумно передвигаясь по комнате, он собрал свою одежду и ушел, с тихим шорохом затворив за собой дверь.

«Уехал, чтобы присоединиться к своему полку. Я буду любить вас всегда. Ваш Чарльз».
Скарлетт тщательно сложила записку и спрятала ее под жемчужное ожерелье в свою шкатулку с драгоценностями. Если бы только…
Но в ее сердце ни для кого не было места. Там был Ретт. Ретт, смеющийся, поддразнивающий, подчиняющий своей воле, дающий защиту и спасение.
Когда она спустилась к завтраку, под глазами у нее были темные круги, печать безутешных ночных рыданий. Она выглядела неприступно в своем льняном зеленом платье. Она чувствовала себя закованной в ледяную броню.
Она была вынуждена улыбаться, говорить, слушать, смеяться, исполнять свой долг гостьи. Она взглянула на людей, сидящих по обе стороны длинного стола. Они беседовали друг с другом, хохотали, прислушивались к чему-то. Кто из них, как и она, носит в себе незаживающие раны? Кто из них чувствует себя мертвым изнутри и благодарен судьбе за это? Как мужественны люди.
Она кивнула лакею, стоявшему со столовым прибором в руках возле длинного буфета. Он принялся снимать одну за другой серебряные сервировочные крышки с больших блюд, ожидая ее знака. Скарлетт благосклонно отнеслась к нескольким тонким ломтикам бекона к омлету.
— Да, запеченный томат, — сказала она, — нет, нет, ничего холодного.
Ветчина, маринованный гусь, перепелиные яйца в студне, говядина, приправленная специями, соленая рыба, заливное, мороженое, фрукты, сыр, хлебцы, джемы, овощной гарнир, вина, эль, сидр, кофе.
Нет, она ничего не будет!
— Я, пожалуй, выпью чаю, — сказала Скарлетт.
Она была уверена, что сможет сделать глоток. После этого вернется к себе в комнату. К счастью, было много гостей, и большинство из них приехали охотиться. Почти все мужчины к этому времени будут уже в лесу. Обед также, как и чай, будет подан и в доме, и там, где будет проходить охота. Каждый может развлекаться, как ему вздумается. До обеда ни от кого не требовалось быть в определенном месте в определенное время. Без четверти восемь — после первого гонга — всех просили собраться в гостиной. Обед должен был начаться в восемь.
Она указала на стул радом с женщиной, с которой не была знакома. Лакей поставил на стол маленький поднос с чайными принадлежностями. Затем отодвинул стул, усадил