Скарлетт

умен, непредсказуем, и она ни на минуту не могла позволить себе расслабиться и потерять над собой контроль. Люк смешил ее, порой приводил в бешенство, благодаря ему она чувствовала ожившей каждую клеточку своего тела.
Их изнуряющие состязания немного ослабляли напряжение, которое она ощущала в его присутствии. Их противостояние принимало более понятную ей форму, их обычная безжалостность друг к другу была открытой. Однако вызывающее дрожь возбуждение, которое она испытывала, начинало становиться опасным, доходя порой до пределов безрассудства. Скарлетт чувствовала глубоко внутри себя какую-то мощную и не известную ей силу, которая готова была вырваться из-под контроля.
Миссис Фицпатрик сочла своим долгом предупредить, что в городе недовольны ее поведением.
— Вы хотите подорвать репутацию своей семьи? — спросила она сурово. — Ваша светская жизнь и друзья англичане — это совсем другое, это далеко. Но когда вы носитесь, грохоча по всей округе, с графом Фэнтоном, вы вызывающе демонстрируете, что предпочитаете чужаков.
— Люди могут воображать себе все, что им угодно. Это мое личное дело.
Горячность, с которой были сказаны эти слова, заставили миссис Фицпатрик насторожиться.
— Ах вот как, — сказала она, и в голосе ее не было и следа прежней суровости. — Уж не влюблены вы в него?
— Нет, не влюблена. И не собираюсь влюбляться, так что оставьте меня в покое вместе с вашими горожанами.
После этой сцены Розалин Фицпатрик решила держать свои мысли при себе. Однако лихорадочный блеск в глазах Скарлетт безошибочно подсказал ее женскому чутью, что дело неладно.
Была ли она влюблена в Люка? Вопрос миссис Фицпатрик заставил ее честно спросить себя. Нет, ответила она тут же.
«Тогда почему же я все утро сама не своя, если он не приходит?» Она не смогла придумать вразумительного объяснения.
Она вспомнила, что ей писали о нем друзья. Граф Фэнтон был весьма известной личностью. Он обладал самым большим состоянием в Великобритании, являлся владельцем собственности в Англии и Шотландии, не говоря уже о его ирландском поместье. Граф был близким другом принца Уэльского, владел огромным домом в Лондоне, где шумные вакханалии сменялись изысканнейшими развлечениями, быть приглашенными на которые стремились все сливки общества.
Вот уже двадцать лет с того момента, как, достигнув совершеннолетия, Фэнтон унаследовал свой титул и богатство, он являлся объектом пристального внимания родителей всех девушек на выданье, однако сумел избежать их сетей. Среди отвергнутых им невест были признанные красавицы, к тому же весьма состоятельные. Рассказывали всевозможные истории о разбитых женских сердцах, подорванных репутациях и даже самоубийствах. Не раз и не два оскорбленные мужья вызывали его к барьеру. Он был аморален, жесток, опасен, поговаривали даже, что связан с нечистой силой. Таким образом, граф был одним из самых загадочных и притягательных людей в мире.
Скарлетт представила, что будет, если ирландская вдовушка, которой перевалило за тридцать, да еще родом из Америки, преуспеет там, где потерпели поражение все эти титулованные английские красавицы, и у нее на губах заиграла легкая улыбка, которая, впрочем, тут же и исчезла.
Пока что по Фэнтону не было похоже, чтобы он был безнадежно влюблен в нее. Он намеревался не жениться на ней» а обладать ею.
Ее зрачки сузились. Я не позволю этому человеку добавить мое имя к списку его побед».
Но ей было страшно интересно, какое испытываешь чувство, если позволишь ему поцеловать себя.

Фэнтон подхлестнул лошадь, та рванула вперед, оставляя позади хохочущую Скарлетт. Она наклонилась к гриве, криком подгоняя Луну. И почти сразу же ей пришлось осадить свою лошадь. Люк остановился на повороте дороги, идущей меж двух отвесных каменных стен и, развернув коня, перекрыл путь.
— Вы что, с ума сошли? — закричала она. — Я могла бы в вас врезаться.
— Именно этого мне и хотелось, — сказал Фэнтон.
Прежде чем Скарлетт осознала, что происходит, он схватил Луну за гриву, другой рукой обнял Скарлетт за шею и, притянув ее к себе, прижался ртом к ее губам. Он целовал ее грубо, с силой раскрывая ей губы, скользя зубами по ее языку. Его рука принуждала ее уступить. Сердце Скарлетт забилось от изумления, страха и — по мере того, как время шло, а поцелуй все не кончался — от трепетного желания поддаться его силе. Когда он отпустил ее, она почувствовала себя ослабевшей и вся дрожала.
— Теперь вы перестанете отвергать мои приглашения к ужину, — сказал Люк. Его темные глаза насмешливо