Скарлетт

предложила Кэт выпить какао в ее комнате, пока она прибирает и упаковывает вещи для Дублина. Ехать надо раньше чем через неделю. Она не хотела ехать — там будет Люк, а как смотреть ему в лицо? Только высоко подняв голову. Ее люди ожидают от нее этого.
Второй сезон в Дублине был даже большим триумфом для Скарлетт, чем первый. Приглашения на все мероприятия в замке дожидались ее в «Шелбурне», да еще пять небольших танцевальных вечеринок и два поздних ужина в частных апартаментах королевского наместника. Она также нашла в запечатанном конверте наиболее желанное предложение: ее экипаж будут пропускать в специальные ворота позади замка. Больше не будет многих часов ожиданий на Дам-стриг, пока экипажи въезжают по четыре за один раз во двор замка, чтобы высадить своих пассажиров.
Еще были карточки, приглашающие ее присутствовать на вечеринках и обедах в частных домах. Они славились как более интересные, нежели мероприятия в замке с сотнями приглашенных. Скарлетт засмеялась. Орангутанг в хороших парадах, это она-то? Нет, она им не была, и это подтверждала кипа приглашений. Она О’Хара из Баллихары, ирландка, гордящаяся этим. Она происходит отсюда! Не имеет никакого значения, что Люк будет в Дублине. Пусть насмехается, сколько ему угодно. Она сможет посмотреть ему в глаза без страха и стыда.
Она разбирала стопку, выбирая приглашения, и крохотный пузырек возбуждения поднимался в ней. Приятно быть желанной, приятно носить красивые платья и танцевать в красивых залах. Что с того, что общественное мнение в Дублине поддерживает англичан? Она теперь знает, что улыбки и наряда общества, правила и поступки, чествования и остракизм, триумфы и поражения — только неотъемлемая часть игры. Ничто из этого не было важно, ничто не имело значения в реальном мире, вне позолоченных бальных зал. Но игры придуманы, чтобы в них играть, а она хороший игрок. Она была рада, что приехала в Дублин после всего. Она любит выигрывать.
Скарлетт мгновенно узнала, что присутствие графа Фэнтона возбудило весь город и послужило поводом для разных толкований.
— Моя дорогая, — сказала Мэй Таплоу, — даже в Лондоне люди только об этом и говорят. Каждый знает, что Фэнтон считает Дублин третьеразрядным провинциальным поселком. Его дом не открывался десятилетия. Какая причина привела его сюда?
— Не могу представить, — ответила Скарлетт, смакуя мысль о реакции Мэй, если бы она сказала ей.
Фэнтон, казалось, появлялся во всех местах, куда ходила она. Скарлетт его приветствовала холодно, учтиво и не обращала внимания на выражение высокомерной уверенности в его глазах. После первой встречи она даже не почувствовала раздражения, когда случайно встретилась с ним взглядом. Он больше не мог причинить ей боль.
Не он сам. Но ее пронизывала боль, когда она снова и снова замечала спину высокого темноволосого мужчины, одетого в бархат и парчу, и это оказывался Фэнтон. Ведь в каждой толпе Скарлетт искала Ретта. Он был в замке год назад, почему бы ему не быть и в этом году на этом вечере в этой комнате?
Но везде постоянно был Фэнтон. Куда бы она ни смотрела, с кем бы ни разговаривала, колонки какой бы газеты она ни читала. Хорошо, что он не уделяет ей особого внимания, тогда бы сплетники преследовали и ее. Но как бы она желала, чтобы его имя было у всех на языке каждый день.
Слухи постепенно объединились в две теории: он приготовил свой запущенный дом для тайного визита принца Уэльского; или он поддался чарам леди Софии Дадлей, о которой все говорили в мае во время лондонского сезона и которая повторяла свой успех теперь в Дублине. Это была древнейшая история в мире — мужчина буйно прожигает свою жизнь, избегая ловушек женщин многие годы, а потом вдруг бац! — когда ему уже сорок, он теряет свою голову и сердце перед красотой и невинностью.
Леди Софии Дадлей было семнадцать. У нее были волосы цвета золотого выдержанного сена и глаза, голубые, как летнее небо, сама кровь с молоком, что могла и фарфор пристыдить. По крайней мере, так рассказывали баллады, написанные о ней и продаваемые на каждом углу.
Она действительно была красивой, застенчивой девушкой, которая находилась под сильным контролем своей амбициозной матери и которая часто и привлекательно всхлипывала от внимания и ухаживаний, обращенных на нее. У Скарлетт было достаточно времени ее рассмотреть. Личная гостиная Софии была рядом с гостиной Скарлетт. Это была вторая из лучших комнат по меблировке и с видом на церковь святого Стефана, но, судя по людям, соперничающим в желании попасть туда, она была первой. Ни в коем случае это не означало, что у Скарлетт не было посетителей; богатая и везде принятая вдова с восхитительными зелеными глазами будет постоянно в центре внимания.