Скарлетт

— Да, — ответила Скарлетт. Затем она злорадно добавила:
— Ему наплевать, какого они возраста. Он, может быть, в эту минуту насилует твою мать.
Ретт стиснул свои руки.
— Я должен был удушить тебя, Скарлетт. Мир стал бы от этого лучше.
Он расспрашивал ее почти целый час, пока не выпытал у нее все, что она слышала.
— Очень хорошо, — сказал он, — мы тронемся завтра, как только повернет прилив.
Он подошел к двери и распахнул ее.
— Хорошо, небо чистое. Будет легко ехать.
Скарлетт видела его силуэт на фоне звездного неба. Была видна луна. Она устало поднялась. Туман от реки покрывал землю. Свет луны придавал ей беловатый оттенок, и на мгновение она подумала, что земля покрыта снегом. Клочья тумана обволакивали ноги Ретта, потом заползли в комнату. Он закрыл дверь и повернулся. Без лунного света комната казалась очень темной, пока не зажглась и не осветила снизу подбородок и нос Ретта спичка. Он прикоснулся ею к фитилю лампы, и Скарлетт смогла увидеть его лицо. Скарлетт страстно желала его. Он накрыл лампу стеклянным колпаком и поднял ее высоко.
— Пойдем со мною. Наверху есть комната, где ты можешь поспать.
Она была почти такая же примитивная, как и нижняя комната. На высокой кровати лежали толстые матрасы, подушки и яркое шерстяное одеяло на хрустящих простынях. Скарлетт не посмотрела на остальную мебель. Она сбросила с себя одеяло, взобралась по ступенькам в кровать.
Он некоторое время постоял, прежде чем выйти из комнаты. Она прислушалась к его шагам. Нет, он не пошел вниз, он будет рядом с ней. Скарлетт улыбнулась и заснула.
Кошмар начался, как и всегда, туманом. Прошло много лет с тех пор, как Скарлетт видела этот сон последний раз, но ее бессознательный ум вспомнил даже, как развивается сон, и она стала крутиться, биться, страшась того, что наступит. Затем она опять бежала, стук ее напряженного сердца отдавался у нее в ушах, она прорывалась через плотный белый туман, который окутывал холодными завитушками ее шею, ноги и руки. Ей было холодно, смертельно холодно, она хотела есть, и ей было страшно. Он был все тот же» он всегда был одинаковым, и каждый раз хуже предыдущего, как будто ужас, голод и холод нарастали, становились сильнее.
И все же он не был тем же. Так как в прошлом она бежала и видела что-то неизвестное, незнакомое впереди, а теперь она могла различить сквозь пелену тумана широкую спину Ретта, постоянно уходящую от нее. И она знала, что он был именно то, что она искала, и что, когда она его настигнет, сон потеряет свою силу и исчезнет и никогда больше не возвратится. Она бежала и бежала, но он всегда был далеко впереди, все время, повернувшись к ней спиной. Затем туман стал гуще, и он стал исчезать, а она закричала: «Ретт… Ретт… Ретт… Ретт… Ретт…»
— Тише, тише. Тебе снится, это сон.
— Ретт…
— Да, я здесь. Тише. Все в порядке.
Сильные руки подняли ее и прижали к себе, наконец, она была в тепле и сохранности. Скарлетт наполовину проснулась от толчка. Тумана не было. Вместо него стоящая на столе лампа бросала дрожащие отблески на лицо Ретта, склоненное к ней.
— Ах. Ретт, — заплакала она. — Это было так ужасно.
— Старый сон?
— Да, да, почти что. Было что-то другое в нем, но я не могу вспомнить… Мне было холодно и хотелось есть, я ничего не могла видеть из-за тумана, и я была так испугана, Ретт, это было ужасно.
Он крепко прижал ее, и его голос вибрировал в его твердой груди.
— Конечно, тебе хотелось есть и было холодно. Этот ужин был слишком легким, и ты сбросила одеяла. Я накрою тебя, и ты хорошо поспишь.
Он уложил ее.
— Не оставляй меня. Он вернется.
Ретт расправил одеяла.
— На завтрак будет много пирожных, мамалыги и масла. Подумай об этом и о деревенской ветчине и свежих яйцах, и ты будешь спать, как дитя. Ты всегда была хорошим едоком, Скарлетт.
Его голос был веселым и усталым. Она закрыла свои тяжелые веки.
— Ретт… — произнесла он сонно.
Он остановился в дверях, закрывая рукой лампу.
— Да, Скарлетт!
— Спасибо, что ты пришел разбудить меня. Как ты узнал?
— Ты кричала так громко, что могли вылететь стекла.
Последний звук, который она услышала, был его теплый, нежный смех. Он был как колыбельная песенка.
Как и предсказал Ретт, Скарлетт съела необычайно огромный завтрак, прежде чем увиделась с ним.
— Он встал до рассвета, — сказала ей повариха. — Он постоянно встает до рассвета.
Она посмотрела на Скарлетт с нескрываемым любопытством.
«Я должна наказать ее за эту дерзость», — подумала Скарлетт, но она была довольна, что не смогла выдавить из себя раздражение. Ретт обнимал ее, успокаивал ее, даже посмеялся над ней, как