Скарлетт

не надо ехать в Атланту прямо сейчас. Я также могу раскрыть свои карты, раз уж ты их знаешь. Я наделала много глупостей, но прошлого не вернуть. В эту минуту у меня нет ни одного друга в штате Джорджия. Я завожу себе друзей в Чарльстоне. Ты можешь этому не верить, но это правда. И я учусь также многому. Как только пройдет достаточно времени и люди в Атланте забудут некоторые вещи, я считаю, что смогу поправить свои ошибки.
Итак, у меня есть к тебе предложение. Ты перестаешь относиться ко мне с ненавистью, ведешь себя мило и помогаешь мне хорошо провести время. Сезон мы проводим как любящие, счастливые муж и жена. Затем придет весна, я уеду домой и начну все сначала.
Она затаила дыхание. Он должен сказать «да», он просто должен. Сезон длится почти восемь недель, и они будут вместе каждый день. Не было такого мужчины на двух ногах, кто бы не стал есть у нее с руки, находясь так долго с нею рядом. Ретт отличался от других мужчин, но не так сильно. Еще не было мужчины, которого она бы не смогла получить.
— С деньгами, ты имеешь в виду.
— Ну, конечно, с деньгами. Ты меня принимаешь за дуру?
— Это не соответствует моему представлению о сделке, Скарлетт. Здесь нет ничего для меня. Ты берешь деньги, которые я готов заплатить тебе, если ты уедешь, но ты не уезжаешь. В чем я выигрываю?
— Я не остаюсь навсегда и не говорю твоей матери, какой ты подлец.
Она была почти уверена, что увидела улыбку у него на лице.
— Ты знаешь название реки, по которой мы идем, Скарлетт? Какой глупый вопрос. Что происходит?
— Это река Эшли, — Ретт произнес название с преувеличенной отчетливостью. — Оно наводит на мысль об определенном джентльмене, мистере Уилксе, чьей благосклонности ты некогда жаждала. Я был свидетелем твоей упорной привязанности, Скарлетт, а твоя решительность, направленная на одну цель, ужасающа, если наблюдать ее со стороны. Последнее время ты была столь любезна, что решила поместить меня на освободившееся место, некогда занимаемое Эшли. Эта перспектива наполняет меня тревогой.
Скарлетт перебила его, она должна была это сделать. Он собирался сказать «нет», она видела.
— Ах, чепуха, Ретт. Я знаю, что нет смысла домогаться тебя. Ты не достаточно любезен, чтобы можно было с этим мириться. Кроме того, ты знаешь меня слишком хорошо.
Ретт засмеялся, но невесело.
— Если ты поймешь, насколько ты была права сейчас, то мы, может, сможем договориться.
Скарлетт была осторожна, чтобы не улыбнуться.
— Я готова торговаться, — сказала она. — Что у тебя на уме?
На этот раз отрывистый смех Ретта был настоящим.
— Я не верю, что подлинная мисс О’Хара присоединилась к нам, — сказал он. — Вот мои условия: ты расскажешь моей матери, что я храплю, и поэтому мы все время спим в раздельных комнатах; после бала Святой Сесилии, который завершает Сезон, ты выражаешь желание отправиться домой в Атланту, и приехав туда, ты сразу же назначишь адвоката. Генри Гамильтона или кого другого, который встретится с моими адвокатами для согласования соглашения о разделе. Более того, никогда твоей ноги не будет в Чарльстоне. Не будешь ты также писать или как-нибудь еще слать послания мне или моей маме.
Ум Скарлетт работал, как бешеный. Она почти выиграла, за исключением «раздельных комнат». Может, ей стоит попросить больше времени. Нет, не просить. Она должна была торговаться.
— Я могу согласиться на твои условия, Ретт, но не на временные рамки.
Если я соберусь на следующий день после праздников, каждый заметит. Ты поедешь на плантацию после бала. Будет иметь смысл, если я начну думать об Атланте тогда. Почему бы нам не договориться, скажем, что я еду в середине апреля?
— Я согласен, что ты задержишься в городе, когда я поеду в деревню. Но первое апреля — более подходящий срок.
Лучше, чем она надеялась! Сезон плюс более месяца! И она не говорила, что четко останется в городе, когда он уедет на плантацию. Она может последовать туда за ним.
— Я не хочу знать, кто из нас апрельский дурак, Ретт Батлер, но если ты поклянешься, что будешь любезен со мною все это время до моего отъезда, то я согласна. Если ты начинаешь обращаться со мной плохо, значит, ты не сдержал слово, и я не уеду.
— Миссис Батлер, преданность вашего мужа заставит завидовать вам всех женщин в Чарльстоне.
Он издевается, но Скарлетт это теперь не волнует. Она победила.
Ретт открыл люк, впуская соленый воздух, солнечный свет и удивительно резкий бриз.
— У тебя морская болезнь, Скарлетт?
— Я не знаю. Я не была на лодке до вчерашнего дня.
— Ты узнаешь это очень скоро. Залив впереди, на нем заметная зыбь. Достань ведро из ящика сзади тебя, на всякий случай.
Он поспешил на