Сказка

путешествия. Я не знаю, прочитала ли Дора мои мысли или мне просто так показалось. В любом случае, она встала и жестом пригласила меня подойти к круглому окну. Она указала на небо. Она была невысокой, и ей не нужно было наклоняться, чтобы посмотреть вверх, но я пришлось. То, что я увидел, стало еще одним шоком для меня за день, который был сплошным парадом из них.
Облака разошлись длинной трещиной. В открывшейся реке неба я увидел две луны, одна больше другой. Казалось, они мчались сквозь пустоту. Большая была очень большой. Мне не нужен был телескоп, чтобы увидеть кратеры, долины и каньоны на ее древней поверхности. Он выглядела готовой упасть на нас. Затем трещина закрылась. Волки немедленно перестали выть, именно немедленно. Это было так, как если бы они вещали через гигантский усилитель, и кто-то выдернул вилку из розетки.
— Это происходит каждую ночь?
Она покачала головой, развела руками, затем указала на облака. Она была хороша в общении с помощью жестов и нескольких слов, которые могла написать, но сейчас этого было недостаточно.

Единственная дверь в доме, которая не вела ни в заднюю, ни в переднюю часть, была низкой и размером с Дору. После того, как она убрала наш маленький ужин (прогнав меня, когда я попытался помочь), она вошла в эту дверь и вышла через пять минут в ночной рубашке, доходившей до босых ног, и с косынкой на остатках волос. Кроссовки были в одной руке. Она аккуратно – благоговейно – положила их на полку в изголовье кровати. Там было что-то еще, и когда я попросил посмотреть поближе, она протянула мне это, отдавая это с явной неохотной. Это была маленькая фотография в рамке, на которой мистер Боудич держал щенка, который явно был Радар. Дора прижала ее к груди, похлопала по ней, затем положила обратно рядом с кроссовками.
Она указала на маленькую дверь, потом на меня. Я взял свою зубную щетку и вошел в дверь. Я видел не так уж много уборных, разве что в книгах и нескольких старых фильмах, но я догадался, что даже если бы я видел много, эта была бы самой аккуратной. Там был жестяной таз с пресной водой и унитаз с закрытой деревянной крышкой. В настенной вазе стояли маки, источавшие сладкий запах вишни. Не было никакого запаха человеческих отходов. Никаких.
Я вымыла руки и лицо и вытерлась маленьким полотенцем, на котором было вышито еще больше бабочек. Я насухо почистил зубы. Я пробыл в уборной не более пяти минут, может быть, даже не так долго, но Дора крепко спала в своей маленькой кроватке, когда я вышел. Радар спала рядом с ней.
Я лежал на своей собственной импровизированной кровати, которая состояла из стопки толстых одеял и аккуратно сложенного одеяла, чтобы укрываться. Что мне тогда было не нужно, потому что угли в камине все еще давали хороший жар. Смотреть на них, когда они увеличивались и уменьшались, было гипнотически. Волки вели себя тихо, лунный свет не мог их разбудить, но легкий ветерок играл вокруг карниза, звук иногда поднимался до низкого крика, когда он порывался, и я не мог не думать о том, как далеко я был от своего мира. О, я мог бы снова добраться до него, пройдя всего лишь короткую прогулку на холм, милю по подземному коридору и сто восемьдесят пять спиральных ступеней к вершине колодца, но это не было истинной мерой. Это была другая земля. Это был Эмпис, где по небу мчалась не одна, а две луны. Я вспомнил обложку той книги, на которой была изображена воронка, заполняющаяся звездами.
Не звезды, подумал я. Рассказы. Бесконечное количество историй, которые вливаются в воронку и выходят в наш мир, почти не изменившись.
Потом я подумал о миссис Уилкоксен, моей учительнице в третьем классе, которая каждый день заканчивала словами: «Чему мы сегодня научились, мальчики и девочки?»
Чему я научился? Что это было место магии, действующей под действием проклятия. Что люди, которые здесь жили, страдали какой-то прогрессирующей болезнью. Мне показалось, теперь я понял, почему вывеске Доры – той, которую мистер Боудич напечатал для нее, – нужно было только стихотворение о туфлях на стороне, обращенной к заброшенному городу. Это было потому, что люди пришли с той стороны. Сколько их было, я не знал, но пустая сторона таблички указывала на то, что вернулись немногие, если вообще кто-то вернулся. Если я предположил, что скрытое облаками пятно солнца садилось на западе, то молодые мужчина и женщина, которых я встретил (плюс все остальные участники программы обмена обувью, которую вели Дора и ее брат), пришли с севера. Эвакуация с севера? Было ли это распространяющееся проклятие, может быть, даже какая-то радиация, исходящая из города? У меня не было достаточно информации, чтобы быть уверенным в этом, или даже наполовину уверенным, но все равно это была