Сказка

чтобы я хорошенько вспотел. Некоторое время мы не видели никаких беженцев, но когда мы достигли подножия холма – длинного, но со слишком пологим уклоном, чтобы его можно было назвать холмом, – я услышал позади себя карабканье. Радар подошла к передней части тележки. Она сидела, положив лапы спереди и подняв уши. Я остановился и услышал впереди что-то, что могло быть слабым пыхтящим смехом. Я снова двинулся вперед, но остановился недалеко от гребня, прислушиваясь.
— Как тебе это нравится, милая? Это тревожит?
Это был высокий, похожий на флейту голос, который ломался от сладости и щекотки. Эти звуки были странно знакомы, и через мгновение я понял почему. Это было похоже на голос Кристофера Полли. Я знал, что этого не может быть, но это точно было так.
Я снова двинулся вперед, остановившись, как только смог заглянуть на другую сторону холма. Я видел некоторые странные вещи в этом другом мире, но ничего более странного, чем теперь: ребенка, сидящего в пыли, обхватив рукой задние ножки сверчка. Этот сверчок был самый большой из всех, что я видел до сих пор, и красный, а не черный. В другой руке ребенок держал что-то похожее на кинжал с коротким лезвием и треснувшей рукоятью, скрепленной бечевкой.
Он был слишком поглощен тем, что делал, чтобы видеть нас. Он воткнул сверчка в брюхо, вызвав крошечную струйку крови. До этого я не знал, что сверчки могут кровоточить. В грязи были и другие капли, что говорило о том, что парень занимался этим неприятным делом уже некоторое время.
— Вот так, милая? — Сверчок сделал попытку убежать, но из-за того, что ребенок держал его задние ноги, малыш легко пресек эту попытку. — Как насчет того, чтобы немного в твоем…
Радар рявкнула. Малыш огляделся, не выпуская из рук задних ног большого сверчка, и я увидел, что он не ребенок, а карлик. И старый. Седые волосы клочьями падали на его щеки. Его лицо было в морщинах, а те, что заключали рот в скобки, были такими глубокими, что он выглядел как манекен чревовещателя, которого могла бы использовать Лия (если бы она не притворялась, что ее лошадь может говорить). Его лицо не таяло, но кожа была цвета глины. И он все еще напоминал мне Полли, отчасти потому, что был маленьким, но в основном из-за лукавства на его лице. Учитывая этот хитрый взгляд, добавленный к тому, что он делал, я легко мог представить его способным убить хромающего старого ювелира.
— Кто вы такой? Никакого страха, потому что я был на некотором расстоянии и вырисовывался силуэтом на фоне неба. Он еще не видел револьвера.
— Что ты делаешь? — спросил я.
— Я поймал этого парня. Это был быстр, но старина Питеркин оказался проворнее. Я пытаюсь понять, чувствует ли он боль. Видит Бог, я пытаюсь это понять.
Он снова резанул сверчка, на этот раз между двумя пластинами его панциря. Красный сверчок истекал кровью и боролся. Я начал тащить тележку вниз по склону. Радар снова залаяла. Она все еще стояла, упершись ногами в доску спереди.
— Обуздай свою собаку, сынок. Я бы так и сделал, если бы был на твоем месте. Если она приблизится ко мне, я перережу ей горло.
Я остановился, поставил тележку и впервые вытащил из кобуры пистолет 45-го калибра мистера Боудича.
— Ты не порежешь ни ее, ни меня. Прекрати издеваться над живностью. Отпусти его.
Карлик – Питеркин — рассматривал пистолет скорее с недоумением, чем с испугом.
— Итак, почему ты хочешь, чтобы я это сделал? Я всего лишь немного развлекаюсь в мире, где почти ничего не осталось.
— Ты его мучаешь.
Петеркин выглядел изумленным.
— Пытки, вы говорите? Пытки? О, ты идиот, это чертова дыра. Ты не можешь пытать инсекта

! И почему тебя это должно волновать?
Мне было не все равно, потому что смотреть, как он держит прыгающие ноги твари, ее единственное средство спасения, в то время как он тычет в нее снова и снова, было гадко и жестоко.
— Я не буду повторять дважды.
Он засмеялся, и его голос даже немного походил на голос Полли, с его междометиями «ха-ха».
— Застрелить меня из-за инсекта? Я не думаю, что с…
Я прицелился высоко и влево и нажал на курок. Звук был гораздо громче, чем из сарая мистера Боудича. Радар рявкнула. Карлик дернулся от неожиданности и выпустил сверчка. Он отскочил в траву, но криво. Проклятый коротышка искалечил его. Всего лишь инсект, но это не делало то, что делал этот Питеркин, правильным. И сколько красных сверчков я видел? Только этот. Вероятно, они были такой же редкостью, как олени-альбиносы.
Карлик встал и отряхнул с задницы свои ярко-зеленые штаны. Он откинул назад растрепанные пряди своих седых волос, как пианист, готовящийся сыграть свой коронный номер. Свинцовая кожа или не свинцовая,