Сказка

Радар довольно охотно устроилась в корзинке на флисовой подкладке, хотя у нее был приступ кашля, который мне не понравился. Мы с Клаудией подождали, пока он не ослабел и, наконец, прекратился. Клаудия использовала подол своего платья, чтобы вытереть гной с глаз Радар слюну и по бокам ее морды, затем серьезно посмотрела на меня.
— НЕ ТЕРЯЙ ВРЕМЕНИ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СПАСТИ ЕЕ, ШАРЛИ!
Я кивнул. Она притянула меня в объятия, затем отпустила и обняла за плечи.
— БУДЬ ОСТОРОЖЕН! МНЕ БЫЛО БЫ ГРУСТНО ВИДЕТЬ ТЕБЯ БЕЗ НЕЕ, НО ЕЩЕ ГРУСТНЕЕ НЕ ВИДЕТЬ ТЕБЯ ВООБЩЕ! ТЫ ПОМНИШЬ ИНСТРУКЦИИ, КОТОРЫЕ Я ТЕБЕ ДАЛА?
Я показал ей два больших пальца и похлопал себя по заднему карману.
— НЕ ИСПОЛЬЗУЙ ЭТО ОРУЖИЕ В ГОРОДЕ И ДАЖЕ НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НЕМУ!
Я кивнула и приложила палец к губам: Тссс.
Она протянула руку, взъерошила мне волосы и улыбнулась.
— ПРОЩАЙ, ЮНЫЙ ПРИНЦ ШАРЛИ!
Я взобрался на мотодельтаплан и устроился на сиденье. После моего велосипеда мне казалось, что я сижу на вышке. Мне пришлось приложить немного усилий к педалям, чтобы тронуться с места, но как только трехколесная машина тронулась крутить педали стало намного легко. Я оглянулся один раз и помахал рукой. Клаудия помахала в ответ. И послал мне воздушный поцелуй.
Я ненадолго остановился, когда подъехал к брошенному троллейбусу. Одно из колес оторвалось, и оно сидело косо. На ближайшей ко мне деревянной стенке виднелись старые следы когтей и засохшие брызги древней крови. «Волчата», — подумал я.
Я не заглядывал внутрь.

Дорога была ровной, и я двигался в хорошем темпе. Я думал, что доберусь до склада, о котором она мне рассказывала, задолго до наступления темноты. Небо снова закрылось тучами; земля была пустынна и лишена теней под низко нависшими облаками. Монархи отправились туда, куда они ходили днем. Я задавался вопросом, увижу ли я, как они улетят обратно на свои гнездовья за городом. Волки могут держаться подальше от домов и построек за городской стеной после наступления темноты, но я бы не хотел ставить на это свою жизнь. Или Радар.
Через пару часов я начал проезжать мимо первых домов и коттеджей. Чуть дальше, там, где первая проселочная дорога пересекалась с Кингдом-роуд, утрамбованная земля уступила место тротуару из щебня. В целом, я бы предпочел проселок, потому что он был по большей части гладким. На тротуаре были выбоины, которые мне приходилось объезжать. Устойчивость высокого мотодельтаплана была в порядке, пока я мог ехать по прямой, но петлять было сложно. На нескольких поворотах я почувствовал, как одно из задних колес оторвалось от земли. Я смог компенсировать это, наклонившись к подъемнику, как я делал при поворотах на своем велосипеде, но я был почти уверен, что даже умеренно резкий поворот свалит машину на бок, независимо от того, насколько сильно я бы наклонился. Я мог бы вынести падение, но не был уверен, что Радар сможет.
Дома были пусты. Окна смотрели на дорогу. Вороны – не гигантские, но очень большие – расхаживали по запущенным палисадникам, собирая семена или любую оставшуюся яркую вещь. Там были цветы, но они выглядели бледными и какими-то неправильными. Виноградные лозы, похожие на цепкие пальцы, ползли по стенам покосившихся коттеджей. Я миновал странно покосившееся здание из осыпающегося известняка, проглядывающегося сквозь остатки штукатурки. Распашные двери были приоткрыты, отчего вход походил на мертвый рот. На притолоке дверей стояла кружка, настолько выцветшая, что оставленное внутри пиво выглядело как моча. Над кружкой выцветшими беспорядочными темно-бордовыми буквами было написано слово «ОСТОРОЖНО». Рядом с этим домом находилось то, что когда-то, вероятно, было каким-то магазином. На дороге впереди лежал осколок стекла. Помня о резиновых шинах трехколесного автомобиля, я объехал разбитое стекло стороной.
Немного дальше – теперь по обе стороны были здания, стоявшие почти плечом к плечу, но с темными маленькими проходами между ними – мы прошли через вонь, такую сильную и канализационную, что это заставило меня поперхнуться и задержать дыхание. Радар это тоже не понравилось. Она беспокойно заскулила и пошевелилась, отчего трехколесный автомобиль слегка покачнулся. Я подумывал о том, чтобы остановиться и перекусить, но эта вонь заставила меня передумать. Это не была разлагающаяся плоть, но это было что–то, что испортилось каким–то совершенно невероятным — и, возможно, нечестивым — образом.
«Травянистый и дикий», — подумал я, и эта строчка