Сказка

алтарь. Сделай это в любом случае. За пределами города, вероятно, это достаточно безопасно. Сделай это ради Радар.
В конце концов я не смог заставить себя кричать, но прочистил горло и повысил голос.
— Открой во имя Лии из Галлиена!
Мне ответил нечеловеческий крик, который заставил меня отступить назад и чуть не упасть на переднюю часть мотодельтаплана. Вы знаете эту поговорку: «Мое сердце было у меня в пятках»? Моя душа, казалось, была готов вырваться из тела, убежать и оставить меня мертвым на земле. Крики продолжались и продолжались, и я понял, что это звук какой-то титанической машины, запускающейся спустя годы или десятилетия. Возможно, с тех пор как мистер Боудич в последний раз использовал эту версию «сезам, откройся».
Ворота задрожали. Я видел, как эти черные усики извивались и поднимались в неровных зеленых столбах. На этот раз в них не было никаких сомнений; это было все равно, что смотреть на осадок во взбалтываемой бутылке. Визг механизмов сменился раскатами грома, и ворота начали двигаться влево по тому, что, должно быть, было огромной скрытой колеей. Я смотрел, как они скользят мимо, и головокружение вернулось, мне стало хуже, чем когда-либо. Я отвернулся, пошатываясь, как пьяный, сделал четыре шага к сиденью мотодельтаплана Клаудии и уткнулся в него лицом. Мое сердце колотилось в груди, в шее, даже по бокам лица. Я не мог смотреть на эти постоянно меняющиеся углы, когда ворота открылись. Я думал, что потеряю сознание, если сделаю это. Или увидеть что-то настолько ужасное, что это заставило бы меня бежать обратно тем же путем, которым я пришел, оставив мою умирающую собаку позади. Я закрыл глаза и потянулся за пригоршней ее меха.
Держись, подумал я. Держись, держись, держись.

Наконец грохочущий гул прекратился. Раздался еще один протестующий визг, и снова воцарилась тишина. Окрылись? Или упали, как молот на наковальню. Я открыл глаза и увидел, что Радар смотрит на меня. Я разжал руку и увидел, что вырвал значительную прядь ее шерсти, но она не жаловалась. Может быть, потому что ей приходилось бороться с большей болью, но я не думаю, что дело было в этом. Я думаю, она поняла, что я нуждался в ней.
— Ладно, — сказал я. — Давайте посмотрим, что у нас есть.
Передо мной, за воротами, был обширный двор, выложенный плиткой. По обеим сторонам его были возвышвлись останки огромных каменных бабочек, каждая на пьедестале высотой в двадцать футов. Их крылья были сломаны и грудами лежали на полу внутреннего двора. Они образовали что-то вроде прохода. Я задавался вопросом, представляла ли когда-то, давным-давно, каждая из этих бабочек-монархов (ибо, конечно, именно такими они и были) короля или королеву в линии Галлиена.
Крики раздались снова, и я понял, что ворота готовятся закрыться. Имя Лии может снова открыть их, а может и нет. У меня не было намерения выяснять это. Я вскочил в седло и поехал внутрь, когда ворота с грохотом начали закрываться.
Резиновые колеса шуршали по плиткам, которые когда-то были разноцветными, но теперь поблекли. «Все становится серым», — подумал я. Серый или тот нездоровый оттенок мутно-зеленого. Бабочки, возможно, когда-то разноцветные, но теперь такие же серые, как и все остальное, нависали над нами, когда мы проходили под ними и между ними. Их тела были целы, но лица, а также крылья были отбиты. Это заставило меня вспомнить видео, которые я видел, как ИГИЛ уничтожает древние статуи, артефакты и храмы, которые они считали богохульными.
Мы подошли к двойной арке в форме крыльев бабочки. Над ней что-то было написано, но оно тоже было помято. Все, что осталось, — это буквы ЛИ. Моей первой мыслью было ЛИЛИМАР, название города, но это мог быть и ГАЛЛИЕН.
Прежде чем пройти через арку, я оглянулся, чтобы проверить Радар. Мы должны были вести себя тихо, каждый из людей, которых я встречал, высказывал это по-своему, и я не думал, что это будет проблемой для Радар. Она снова заснула. Что было хорошо в одном смысле и тревожно в другом.
Под аркой было сыро и пахло древним разложением. На другой стороне был круглый бассейн, облицованный камнем, покрытым лишайником. Возможно, когда-то вода в этом бассейне была веселого голубого цвета. Возможно, когда-то люди приходили сюда, чтобы посидеть на его каменной ограде, перекусить в полдень и понаблюдать за имперской версией парящих уток или лебедей. Матери могли бы держать своих детей на вытянутых руках, чтобы они могли грести ногами. Теперь не было ни птиц, ни людей. Если люди и были, они бы держались подальше от этого бассейна, как будто в нем был яд, потому что именно так оно и было. Вода была непрозрачного вязкого зеленого цвета, казавшейся почти твердой. Пар, исходящий от нее,