Сказка

должно было забрызгать грязью и водой, но этого не произошло. Я встал (чуть не упав при этом на свою нетерпеливую собаку), вытер лицо и поискал свою метку. Я указал рукой вдоль нее и с облегчением увидел, что промежуток между двумя зданиями все еще там. Здания – деревянные, а не каменные – располагались по диагонали через парк. Я видел местами стоячую воду и знал, что трехколесный велосипед наверняка увязнет, если я попытаюсь прокатиться по этим лужам. Я собирался извиниться перед Клаудией за то, что бросил велосипед, но я буду беспокоиться об этом, когда увижу ее. Если я это сделаю.
— Давай, девочка -. Я накинул рюкзак и побежал.

Мы шлепали по широким лужам стоячей воды. Некоторые были неглубокими, но местами вода доходила мне почти до колен, и я чувствовал, как грязь пытается стащить кроссовки с моих ног. Радар легко шла по воде, язык летал, глаза блестели. Ее мех был мокрым и прилипал к ее новому мускулистому телу, но она, казалось, этого не замечала. У нас было настоящее приключение!
Здания показались мне похожими на склады. Мы добрались до них, и я остановился достаточно надолго, чтобы переобуться и завязать одну из своих промокших кроссовок. Я оглянулся на пьедестал. Я больше не мог различить свой след – разрушенная статуя была по крайней мере в сотне ярдов позади нас, – но я знал, где она находится. Я указал обеими руками назад и вперед, а затем побежал между зданиями с Радар рядом со мной. Да, это были склады. Я чувствовал древний призрачный аромат рыбы, которая хранилась в них давным-давно. Мой рюкзак подпрыгивал и подпрыгивал. Мы вышли на узкий переулок, вдоль которого тянулось еще больше складов. Все они выглядели так, как будто их взломали – возможно, разграбили – давным-давно. Пара прямо напротив нас стояла слишком близко друг к другу, чтобы проскользнуть между ними, поэтому я повернул направо, нашел переулок и побежал по нему. На противоположной стороне был чей-то заросший сад. Я свернул влево, вернулся к тому, что, как я надеялся, было моей прежней прямой линией, и побежал дальше. Я пытался убедить себя, что это не сумерки – еще нет, еще нет, – но это были сумерки.
Снова и снова мне приходилось обходить здания, которые стояли у нас на пути, и снова и снова я пытался вернуться на прямой курс к тому месту, где я видел бабочек. Я больше не был уверен, что не сбился, но я должен был попытаться. Это было все, что я мог сделать.
Мы прошли между двумя большими каменными домами, промежуток был таким узким, что мне пришлось двигаться боком (у Радар такой проблемы не было). Я вышел и справа от себя, в проходе между тем, что когда-то могло быть большим музеем, и застекленной оранжереей, увидел городскую стену. Она возвышался над зданиями на дальней стороне улицы, облака в сгущающихся сумерках были такими низкими, что верхушка терялась.
— Радар! Вперед!
Из-за этого мрака невозможно было понять, наступила ли настоящая тьма или нет, но я ужасно боялся, что она наступила. Мы побежали по улице, на которую вышли. Не той, что надо, но рядом с Галлиен-роуд, я был в этом уверен. Впереди здания уступили место кладбищу на дальней стороне улицы. На нем было полно покосившихся надгробий, мемориальных памятников и нескольких зданий, которые должны были быть склепами. Это было последнее место, куда я хотел бы оказаться после наступления темноты, но если я был прав – Боже, пожалуйста, позволь мне быть правым, молился я, – это был путь, которым мы должны были пройти.
Я пробежал через высокие железные ворота, стоявшие приоткрытыми, и впервые Радар заколебалась, передние лапы на крошащейся бетонной плите, задние на улице. Я тоже остановился, чтобы перевести дыхание.
— Мне это тоже не нравится, девочка, но мы должны, так что давай!
Она пошла. Мы пробирались мимо покосившихся могильных плит. От разросшейся травы и чертополоха начал подниматься вечерний туман. В сорока ярдах впереди я видел забор из кованого железа. Он казался слишком высокой, чтобы забраться на него, даже если бы со мной не было собаки, но там были ворота.
Я споткнулся о надгробный камень и растянулся на земле. Я начал вставать, потом замер, сначала не веря тому, что вижу. Радар дико лаяла. Высохшая рука с пожелтевшей костью, просвечивающей сквозь разорванную кожу, появилась из земли. Она открывалась и закрывалась, захватывая и выпуская маленькие комки мокрой земли. Когда я видел такие вещи в фильмах ужасов, я просто смеялся и улюлюкал вместе со своими друзьями и хватал еще попкорна. Теперь мне было не до смеха. Я закричал… и рука услышала меня. Она повернулась ко мне, как гребаная тарелка радиолокатора, цепляясь за темнеющий воздух.
Я вскочил на ноги и побежал. Радар бежала рядом со мной, лая, рыча и оглядываясь через