Сказка

и блестящими. По его морщинистым щекам стекали исчезающие электрические слезы, и на мгновение я увидел, как под его кожей мерцают кости.
— Почему сюда? Зачем пришел сюда, в «Лилию»? Ответь мне правдиво, или я сверну твою гребаную голову на твоей гребаной шее! Ты умрешь, уставившись на дверь, через которую тебе не повезло войти!
Я надеялся, что правда поможет мне сохранить голову на прежнем месте хотя бы немного дольше.
— Она была старой, и ходили истории о каменном круге, который… — Я покрутил одним из своих пальцев в воздухе. — Это могло бы снова сделать ее молодой.
— И это сработало?
Он знал, что так оно и было. Если он не видел, как она бежала, прежде чем он прорвался сквозь отряд ночных солдат в своем маленьком электромобиле, то остальные видели.
— Так и было.
— Тебе повезло. Солнечные часы опасны. Я думал, что убийство Эльзы в ее бассейне может положить конец их силе, но старая магия упряма.
Эльза. Так вот как звали Ариэль в этом мире.
— Я мог бы послать кого-нибудь из серых, чтобы разбить это санями, но Флайт Киллер должен был бы одобрить, а пока он этого не сделал. Петра, я полагаю, шепчет ему на ухо. Ей нравятся эти старые солнечные часы. Ты знаешь, что делает магия, Чарли?
Я думал, что это делает все возможное – например, позволяет несчастным паломникам, таким как я, посещать другие миры, – но я покачал головой.
— Это дает людям надежду, а надежда опасна. Ты бы так не сказал?
Я подумывал сказать, что надежда — это то, что связано с перьями, но решил оставить это при себе.
— Я не знаю, сэр.
Он улыбнулся, и всего на мгновение я отчетливо увидела, как его обнаженная челюсть блеснула под губами.
— Но я знаю. Действительно, я это делаю. Что еще, как не надежда на некую счастливую загробную жизнь, заставило тех, кто живет в вашей несчастной провинции, отравить себя и своих животных, когда их молитв было недостаточно, чтобы вернуть серость? У тебя, однако, были земные надежды, и поэтому ты бежал. Теперь ты здесь, и это место, где умирает всякая надежда для таких, как ты. Если ты не веришь в это сейчас, то поверишь. Как ты прошел мимо Ханы?
— Я подождал, а потом воспользовался своим шансом.
— Храбрый, а также жесткий! Мой! — Он наклонился вперед, и я почувствовал его запах: аромат старой гнили. — Это была не просто собака, ради которой ты бросил вызов Лилимару, не так ли? -Он поднял одну руку, показывая этот длинный ноготь. — Скажи мне правду, или я перережу тебе горло.
Я выпалил:
— Золото.
Келлин махнул рукой, останавливая его.
— В Лилии повсюду золото. Трон, на котором сидит Хана, пукает и дремлет, сделан из него.
— Однако я не смог бы с таким же успехом нести трон, не так ли, сэр?
Это заставило его рассмеяться. Это был ужасный звук, похожий на стук сухих костей. Он остановился так же резко, как и начал.
— Я слышал… Истории, возможно, были неверными… что там были маленькие золотые шарики…
— В казначействе, конечно. Но ты никогда не видел их сам?
— Нет.
— Никогда не приходил на игры и не таращился на них через стекло?
— Нет. — Здесь опасная почва, потому что у меня было лишь смутное представление о том, что он может иметь в виду. Или если это была ловушка.
— А как насчет Темного Колодца? Об этом рассказывают даже в Уллуме?
— Ну… да. — Я вспотел. Если этот допрос продлится еще долго, я наступлю на одну из этих мин. Я знал это.
— Но ты повернул назад после солнечных часов. Почему ты это сделал, Чарли?
— Я хотел выбраться до темноты. — Я выпрямился и попытался придать своему лицу и голосу немного вызова. — У меня почти получилось.
Он снова улыбнулся. Под иллюзией кожи его череп ухмыльнулся. Был ли он – и другие – когда-либо людьми? Я предполагал, что так оно и было.
— В этом слове есть боль, ты согласен? Такая боль в каждом почти. — Он постучал по своим накрашенным губам своим отвратительно длинным ногтем, изучая меня. — Ты мне безразличен, Чарли, и я тебе не верю. Нет, вовсе нет. Меня так и подмывает отправить тебя на Пояса, только Флайт Киллер этого бы не одобрил. Он хочет тридцать два, а с тобой в Малине нам не хватает всего одного. Так что возвращайся к Малин, можешь идти.
Он повысил голос до крика, такого неестественно громкого, что мне захотелось заткнуть уши, и на мгновение над красным бархатным смокингом остался только череп, окутанный голубым пламенем. — ААРОН!
Дверь открылась, и Аарон вернулся.
— Да, милорд.
— Отведи его обратно, но по дороге покажи ему Бельтс

. Я хочу, чтобы Чарли увидел, что его удел в Малине — не худший удел во дворце, где когда-то правил король Ян, да будет скоро забыто его имя. А Чарли?
—