Сказка

вид этого отчаяния разозлил меня так же, как вид убитой русалки? Я не уверен, потому что все это меня разозлило. Прекрасная земля была осквернена, и вот результат: целые люди, запертые в темнице, больные люди с петлями на шее, вынужденные бегать на беговых дорожках, чтобы обеспечить электрическое освещение для Верховного лорда и, возможно, еще нескольких счастливчиков, один из которых почти наверняка был главным человеком или существом: Флайт Киллер.
— Радуйся, что ты цел, — сказал Аарон. — По крайней мере, на некоторое время. Но скоро ты пожалеть об этом.
Просто для пущей убедительности он хлестнул меня по шее своей гибкой палкой, снова порезав ее.

Кто-то, скорее всего Перси, наш опекун-надзиратель, бросил грязное одеяло в камеру, которую я делил с Хейми. Я встряхнул его, вытряхнув изрядное количество вшей (обычного размера, насколько я мог судить), и сел на него. Хейми лежал на спине, уставившись в потолок. На лбу у него была царапина, под носом запеклась корка крови, а оба колена были порезаны. От одного из порезов по его левой голени потекли струйки крови.
— Что с тобой случилось? – спросил я.
— Время поиграть, — глухо сказал он.
— У него нет этого вещества, — сказал Фремми из соседней камеры. У него был синяк под глазом.
— Никогда этого не было, — сказал Стакс. У него был синяк на виске, но в остальном он выглядел нормально.
— Заткнитесь, вы оба! — крикнул Глаз с противоположной стороны коридора. — Сделай его, если сумеешь, а до тех пор оставь его в покое.
Фремми и Стакс затихли. Ай сел, прислонившись спиной к стене своей камеры, угрюмо уставившись в пол между колен. У него была шишка над одним глазом. Из других камер я слышал стоны и время от времени сдавленное ворчание от боли. Одна из женщин тихо плакала.
Дверь открылась, и вошел Перси с ведром, покачивающимся на сгибе локтя. Он остановился, чтобы посмотреть на газовый рожок, выпавший из стены. Он поставил ведро на землю и вставил газовую форсунку обратно в зазубренное отверстие. На этот раз она удержалась. Он достал из кармана халата деревянную спичку, чиркнул ею о каменный блок и поднес к маленькому латунному патрубку горелки. Она загорелся. Я ожидал, что Фремми что-нибудь прокомментирует, но этот славный парень, похоже, на какое-то время утратил чувство юмора.
— Иннамин, — сказал Перси сквозь слезинку, которая когда-то была ртом. — Иннамин, ооо, не иннамин?»
— Я возьму немного, — сказал Ай. Перси протянул ему маленький диск из своего ведерка. Для меня это было похоже на деревянный пятицентовик, как в старой поговорке о том, что ничего не бери. -И дай немного новенькому мальчику. Если ему это не нужно, то Бесполезно.
— Мазь? – спросил я.
— Что, черт возьми, еще? — Йота начала намазывать немного на заднюю часть своей широкой шеи.
— Каждый, — сказал мне Перси. — Каждый, ооо оу.
Я предположил, что он велит новичку дотянуться, поэтому просунул руку сквозь прутья. Он бросил мне в руку одну из деревянных пятицентовиков.
— Спасибо, Перси, — сказал я.
Он оглянулся на меня. Выражение его лица могло бы быть изумленным. Возможно, его никогда раньше не благодарили, по крайней мере, в Дип Малине.
На деревянном диске был толстый слой дурно пахнущего вещества. Я присел на корточки рядом с Хейми и спросил его, где болит.
— Везде, — сказал он и попытался улыбнуться.
— Где больше всего?
Тем временем Перси тащил свое ведро по проходу между камерами, напевая: «Иннамин, иннамин, ооо, не иннамин?»
— Колени. Плечи. Кишечник, конечно, хуже всего, но никакая мазь этому не поможет.
Он ахнул, когда я втер мазь в царапины на его коленях, но вздохнул с облегчением, когда я обработал его спину, а затем и плечи. Я получал (и делал) массаж после игры во время футбольного сезона и знал, где копать глубже.
— Мне лучше, — сказал он. — Спасибо тебе.
Он не был грязным – по крайней мере, не слишком грязным, не таким, каким был я. Я не мог не вспомнить, как Келлин кричал: «Уберите его, он грязный!» Как я, безусловно, и был. Мое пребывание в Эмписе было чрезвычайно активным, включая валяние в кладбищенской грязи и мой недавнюю поход в Бельтс, где было жарко, как в сауне.
— Я не думаю, что в этом месте есть душевые, не так ли?
— Нет, нет, раньше в раздевалках была водопроводная вода – еще с тех времен, когда проводились настоящие игры, – но теперь там просто ведра. Вся холодная вода, но – ой!
— Извини. У тебя все засохло здесь, на затылке.
— Ты можешь принять ванну шлюхи после следующей игры – так мы это называем, – но пока тебе придется с этим смириться.
— Судя по тому, как ты выглядишь и как звучат остальные, это, должно быть, грубая игра. Даже глаз