Сказка

выглядит подбитым.
— Ты узнаешь, — сказал Стакс.
— Но тебе это не понравится, — добавила Фремми.
В конце коридора кто-то начал кашлять.
— Прикройте его! — крикнула одна из женщин. — Никому не нужно то, что есть у тебя, Домми!
Кашель продолжался.

Некоторое время спустя Перси вернулся с тележкой, наполненной кусками наполовину приготовленной курицы, которые он бросил в камеры. Я съел свой и половину Хэми. Напротив нашей камеры Эй вывалил свои кости в свою дыру и крикнул:
— Заткнитесь все! Я хочу спать!»
Несмотря на этот указ, между камерами еще немного поговорили после ужина, затем разговоры перешли в шепот и, наконец, прекратились. Так что, я думаю, курица действительно была ужином, а сейчас была ночь. Не то чтобы можно было как-то определить; в нашем зарешеченном окне никогда не было видно ничего, кроме кромешной тьмы. Иногда у нас был стейк, иногда курица, иногда рыбное филе с костями. Обычно, но не всегда, там была морковь. Никаких сладостей. Другими словами, ничего такого, что Перси не смог бы швырнуть через решетку. Мясо было вкусным, не похожим на остатки личинок, которые я ожидал увидеть в подземелье, а морковь была хрустящей. Они хотели, чтобы мы были здоровы, и мы все были здоровы, за исключением Домми, у которого было какое-то заболевание легких, и Хейми, который никогда много не ел и жаловался на боли в животе, когда ел.
Было ли это утром, в полдень или ночью, газовые рожки горели, но их было так мало, что Дип Малин существовал в своего рода сумерках, которые дезориентировали и угнетали. Если бы у меня было чувство времени, когда я пришел (а у меня его не было), я бы потерял его после первых двадцати четырех или тридцати шести часов.
Места, куда Аарон ударил меня своей гибкой палкой, болели и пульсировали. Я нанес на них остатки мази, и это немного помогло. Я вытер лицо и шею. Грязь отваливалась комками. В какой-то момент я заснул, и мне приснилась Радар. Она бежала вприпрыжку, молодая и сильная, окруженная облаком оранжевых и черных бабочек. Я не знаю, как долго я был в небытии, но когда я проснулся, в длинной комнате с камерами все еще было тихо, если не считать храпа, случайного пердежа и кашля Домми. Я встал и отпил из ведерка, осторожно приложив палец к отверстию на дне жестяной кружки. Когда я повернулась обратно к своему одеялу, я увидела, что Хейми пристально смотрит на меня. Припухшие круги под его глазами были похожи на синяки.
— Тебе не обязательно проверять меня. Я беру свои слова обратно. Я за это, несмотря ни на что. Они швыряют мной, как мешком с зерном, и это просто игра. На что это будет похоже, когда появится Прекрасная?
— Я не знаю. — Я хотел спросить его, что это за Ярмарка, но у меня возникла идея, что это может быть турнир по кровавому спорту, вроде боев в клетке. Тридцать два, как я уже понял, делилось пополам сверху до низу

. Что касается «игрового времени»? Практика. Преддверие главного события. Было еще кое-что, что меня интересовало больше.
— Я встретил мальчика и мужчину по пути в Лилимар. Они были, знаешь ли, серыми людьми.
— Разве они не большинство из них, — сказал Хейми. — С тех пор, как Флавт Киллер вернулся из Темного Колодца -. Он горько улыбнулся.
В этом одном предложении была тонна предыстории, и я хотел знать, что это было, но пока я держался за серого человека, который подпрыгивал на своем костыле.
— Они шли с набережной…
— Где они сейчас? — прошептал Хейми без особого интереса.
— И этот человек мне кое-что сказал. Сначала он назвал меня цельным человеком…
— Ну что, не так ли? На тебе ни следа седины. Много грязи, но никакого серого цвета.
— Затем он сказал: «Ради кого из них твоя мать задрала юбки, чтобы оставить тебя красивым?» Ты понимаешь, что это значит?
Хейми сел и уставился на меня широко раскрытыми глазами.
— Откуда, во имя всех оранжевых бабочек, которые когда-либо летали, ты взялся?
Напротив нас Эй крякнул и заерзал в своей камере.
— Ты знаешь, что это значит, или нет?»
Он вздохнул.
— Галлиенс правил Эмписом с незапамятных времен, ты ведь это знаешь, не так ли?»
Я взмахнул рукой, чтобы он продолжал.
— Тысячи и тысячи лет.
И снова это было похоже на то, что в моем мозгу было два языка, переплетенных так идеально, что они были почти одним целым.
— В некотором смысле они все еще это делают, — сказал Хейми. – Флайт Киллер, будучи тем, кто он есть, и все такое… если он все еще он, а не превратился в какое-то существо из колодца… но … где, черт возьми, я был?
— Галлиены.
— Теперь они ушли, это знаменитое дерево срублено… Хотя некоторые говорят, что некоторые