Сказка

в другой темный колодец, чтобы попасть сюда) либо для того, чтобы избежать чистки, либо специально? Что, если бы он спустился как Элден и вернулся как Флайт Киллер? Возможно, бог Темного Колодца направлял его. Или, возможно, Элден был одержим этим богом, был тем богом. Ужасная мысль, но в ней был определенный смысл, основанный на том, как все – серые люди и целые народы – уничтожались, большинство из них медленно и мучительно.
Были вещи, которые не подходили, но многое подходило. И, как я уже сказал, это скоротало время.
Был один вопрос, на который я не мог найти ответа: что можно было с этим сделать?

Я немного узнал своих товарищей по заключению, но из-за того, что мы оставались запертыми в наших камерах, было невозможно развивать то, что вы бы назвали значимыми отношениями. Фремми и Стукс были комедийным дуэтом, хотя их больше забавляло их остроумие (или то, что за него выдавалось), чем кого-либо другого, включая меня. Домми был большим, но у него был этот кладбищенский кашель, который усиливался, когда он лежал. Другой чернокожий парень, Том, был намного меньше ростом. У него был фантастический певческий голос, но только Эрис могла уговорить его использовать его. В одной из его баллад рассказывалась история, которую я знал. Это была история маленькой девочке, которая пошла навестить свою бабушку только для того, чтобы найти волка, одетого в ночную рубашку бабушки. У «Красной шапочки», которую я помнил, был счастливый конец, но версия Тома заканчивалась мрачной рифмой: Она бежала, но была поймана, все ее усилия были напрасны.
В Дип Малине счастливые концовки, казалось, были в дефиците.
К третьему дню я начал понимать истинное значение слова «помешаться». Мои коллеги по подземелью, возможно, и были целыми, но они точно не были кандидатами в МЕНСА

. Джая казалась достаточно сообразительной, и был парень по имени Джека, который знал, казалось бы, неисчерпаемый запас загадок, но в остальном их разговор был бессвязной болтовней.
Я отжимался, чтобы кровь текла быстрее, и приседал, и бегал на месте.
— Посмотри на маленького принца, который выпендривается, — сказал однажды Глаз. Йота был говнюком, но, тем не менее, он мне понравился. В чем-то он напомнил мне моего давно ушедшего приятеля Берти Берда. Как и Человек-Птица, Йота был откровенен со своей дерьмовостью, и, кроме того, я всегда восхищался хорошими болтунами. Йота был не лучшим из тех, кого я когда-либо знал, но он был неплох, и, хотя я все еще был его основным недотепой, мне нравилось заводить его.
— Посмотри на это, Глаз, — сказал я и поднял руки ладонями вниз к груди. Мои колени ударили их. -— Давай посмотрим, как ты это сделаешь.
— И напрячь что-нибудь? Напрячь мышцы? Устроить себе разрыв? Тебе бы это понравилось, не так ли? Тогда ты мог бы убежать от меня, когда придет Прекрасная.
— Не собираюсь я убегать, — сказал я. — Тридцать один — это все, что будет. Флайт Киллеру нужны целые люди. Давай посмотрим, как ты это сделаешь! — Я поднял руки почти до уровня подбородка и продолжал хлопать ими по коленям. Мои эндорфины

, несмотря на усталость, начали действовать. Во всяком случае, немного.
— Если ты продолжишь так делать, то разорвешь свою задницу надвое, — сказал Бернд. Он был самым старшим из нас, почти лысым. Те немногие волосы, что у него остались, были седыми.
Это заставило меня рассмеяться, и мне пришлось остановиться. Хейми лежал на своем тюфяке и посмеивался.
— Нас будет тридцать два, — сказал Глаз. — Если мы в ближайшее время не найдется еще один, тридцать второй станет Красная Молли. С ней нас будет тридцать два. Сука довольно скоро вернется из Крэтчи, и Флайт Киллер не захочет долго ждать своего развлечения.
— Только не она! — сказала Фремми.
— Никогда не говори «она»!» — воскликнул Стукс. У них были одинаковые встревоженные взгляды.
— Я постоянно говорю это. — Глаз снова вскочил на прутья своей камеры и начал трясти их. Это был его любимый вид упражнений. — Целая, не так ли? Хотя ее великая галопирующая мать упала с уродливого дерева и всю дорогу царапала свое гребаное лицо.
— Подожди, — сказал я. Мне пришла в голову ужасная идея. — Ты же не собираешься сказать мне, что ее мать…
— Хана, — сказал Хейми. — Та, кто охраняет солнечные часы и сокровищницу. Хотя, если ты добрался до солнечных часов, она, должно быть, отлынивает от работы. Флайт Киллеру это не понравится.
Я почти не думал об этом. То, что у Ханы была дочь, было удивительно для меня главным образом потому, что я не мог даже представить, кто переспал с ней, чтобы произвести на свет потомство.