Сказка

одну, осушил ее, поставил обратно на стол, затем сел, положив руки на бедра и опустив голову. Стол охранял – или, возможно, «следил» – ночной солдат, который посмотрел на Хейми, но не сделал ни малейшего движения, чтобы ударить его.
— Не пытайся этого сделать, — надулся Глаз, — или они будут хлестать тебя, пока ты не истечешь кровью.
— А почему ему это сходит с рук?
— Потому что они знают, что он не может делать это дерьмо, вот почему. Он мистер Бесполезность, не так ли? Но он цел, и без него мы вернулись к тридцати.
— Я не понимаю, как … Я имею в виду, как только начнется Ярмарка, при условии, что она когда-нибудь начнется … как они могут ожидать, что он… ты знаешь. Будет сражаться.
— Они этого не знают, — сказал Эй, и я уловил странную нотку в его голосе. Это могло быть сочувствие. Или, может быть, я имею в виду чувство товарищества. Дело было не в том, что ему нравился Хейми; дело было в том, что ему меньше нравилась ситуация, в которой мы находились.
— У тебя никогда не перехватывает дыхание, малышка? Еще круг, и я буду сидеть на скамейке запасных с Никчемными, и они могут бить меня своими палками сколько угодно.
Я подумал о том, чтобы сказать ему, что я много занимался спортом, но тогда он мог бы спросить меня, каким именно, а я даже не знал, в какой вид спорта играли на этом большом зеленом тиддлвинке

.
— Я поддерживал форму. По крайней мере, пока я не приехала сюда. И ты можешь называть меня Чарли вместо малышка, хорошо? Малыши — вот как они нас называют.
— Это Чарли. — Глаз ткнул большим пальцем в Хейми, изображая уныние, когда тот сидел на скамейке. — Этот бедняга — просто теплое тело. Пушечное мясо.
Только он не сказал «лох» и не сказал «пушечное мясо». Именно так мой разум переводил любую идиому, которую он использовал.
— Им нравится видеть, как один матч завершается быстро.
Как номер один против номера шестнадцать в Большом танце NCAA

, подумал я.
Мы снова приближались к VIP-ложе, и на этот раз была моя очередь показать большим пальцем на хорошо одетых людей, которые наблюдали за нами. Когда они не разговаривали друг с другом, это было потому, что можно было сказать, что все, о чем они болтали, было для них важнее, чем оборванные разгильдяи, пыхтящие и бегающие внизу. Мы были просто предлогом для того, чтобы собраться вместе, как ребята, которые раньше смотрели футбольные тренировки дома. Позади нас расположились остальные, и пара парней – Дубль и парень по имени Янно – присоединились к Хейми на скамейках запасных.
— Сколько их там?
— Что? — Йота теперь тоже пыхтела. Я все еще был на кураже.
— Подданные Элдена? — Он сделал небольшой акцент на предметах, как бы заключив их в кавычки. — Не знаю. Двадцать. Может быть, тридцать. Может быть, еще несколько. Эта сучка властвует над ними, потому что она любимица Флайт Киллера.
— Петра?
— Да, она.
— И это все?
Прежде чем он успел ответить, мой старый друг Аарон вышел из прохода под VIP-ложей, размахивая своей гибкой палочкой, как дирижер, собирающийся начать оркестр с первого номера.
— Заканчиваем! — крикнул он. — Все заканчиваем!
Йота побежал к столу в центре поля, и я присоединился к нему. Большинство заключенных пыхтели и отдувались. Джая и Эрис наклонились, положив руки на колени, восстанавливая дыхание. Затем они присоединились к остальным за столом, на котором стояли маленькие чашечки. Я попробовал и одну и поставил на место. Это была вода, но в ней было что-то кислое, от чего становилось приятно. Мое дыхание все еще не сбивалось, но, выпив эту маленькую чашечку, я почувствовал, что у меня его стало больше.
Считая Аарона, теперь на поле было пять ночных солдат, стоявших полукругом перед нами. Еще двое охраняли важных персон. Тех, кто наблюдал с парапетов, было легко сосчитать из-за их ярко-синих аур: двенадцать. Это означало всего девятнадцать, что, как я думал, было примерно тем числом, которое преследовало меня и Радар, когда мы бежали к внешним воротам. Двадцать, когда я добавил Келлина, которого либо здесь не было, либо наблюдал с одного из парапетов. Это были все они? Если это так, то заключенных действительно было больше, чем охранников. Я не хотел спрашивать об этом, потому что Аарон, казалось, наблюдал за мной.
— Хорошая пробежка! — сказал Стакс.
— Лучше, чем секс! — сказала Фремми.
— Кроме как с тобой, — сказал Стакс.
-Да, — согласилась Фремми, — я действительно занимаюсь хорошим сексом.
Я потянулся за другой чашкой, и один из наших охранников указал на меня своей палкой.
— Нет, нет, только по одной для клиента, малышка.
За исключением