Сказка

по одной для клиента, конечно, это было не то, что он сказал.

Затем наступило игровое время, которое в целом было менее жестким, чем футбольная тренировка. Так было до самого конца.
Сначала появились мячи. Их было шестнадцать в трех пакетах. Они выглядели как пляжные мячи, но были покрыты серебристой субстанцией, которая утяжеляла их. Насколько я знал, это было серебро. Я мог видеть свое искаженное отражение сбоку от себя: грязное лицо, грязные волосы. Я решил, что не буду мыть голову, какой бы грязной она ни казалась. Я не думал, что я «истинный принц, тот, кто пришел спасти нас», я даже не мог спасти себя, но у меня не было желания выделяться. Я видел дворцовую камеру пыток и не имел никакого желания быть там гостем.
Мы выстроились в две шеренги по пятнадцать человек. Хейми был лишним, и один из охранников использовал свою гибкую клюшку, чтобы приказать ему подбросить шестнадцатый мяч вверх и вниз. Что Хейми и сделал, в вялой манере. Он все еще пыхтел после прогулки по наклонному коридору и неполного круга вокруг стадиона. Он увидел, что я смотрю на него, и улыбнулся мне, но глаза у него были опустошенными. С таким же успехом он мог бы сделать татуировку «Я БУДУ ПЕРВЫМ, КТО СДЕЛАЕТ ТАТУИРОВКУ СЕБЕ НА ЛБУ».
Остальные из нас бросали утяжеленные мячи – фунтов по пять или около того – туда-сюда. В этом не было ничего особенного, просто разминка рук и верхней части тела, но многие из моих товарищей по заключению явно не были склонны к атлетизму в своей прошлой жизни, потому что было много неловких движений. Я поймал себя на мысли, что задаюсь вопросом, были ли большинство из них эквивалентом белых воротничков в месте, которое они называли Цитаделью, до свержения Монархии Бабочек (небольшой непреднамеренный каламбур). Некоторые были в хорошей форме, и у некоторых была отточенность движений – Эй и Эрис, Том и Аммит были еще двумя, – но остальные были довольно неуклюжими. Тренер Харкнесс назвал бы их клееными ножками (никогда не клееными ногами). Фремми и Стакс были клеенчатыми ножками, как и Джая и Дабл. У Домми было понимание, но еще у него был этот кашель. Потом был Хейми, который, как сказала Йота, был бесполезен.
Я был партнером Йоты. Он нанес серию мягких ударов, бросая наш мяч с тыльной стороны ладони, так что я сделал то же самое. Нам приказали делать шаг назад после каждой пары бросков. Примерно через десять минут нам было приказано вернуться на дорожку для еще одной пробежки. Хейми старался изо всех сил, но вскоре перешел на шаг. На этот раз я бегал трусцой, в основном бездельничал. Аммит легко догнал меня, хотя его кривоногий шаг заставлял его раскачиваться из стороны в сторону, как буксир при умеренной зыби. Когда мы пробегали мимо VIP-персон, он свернул и снова толкнул меня, только на этот раз это был не настоящий удар, а старый добрый тычок в плечо. Я не ожидал этого и растянулся на земле. Джая споткнулась об меня и с кряхтением упала на колени. Остальные обогнули нас.
Мы наконец-то полностью завладели вниманием находившихся в ложе. Они смотрели на нас с Джайей, указывали пальцами и смеялись так, как Энди, Берти и я могли бы смеяться над какой-нибудь фарсовой сценой в фильме.
Я помог Джае подняться. Один из ее локтей кровоточил. Я спросил, все ли с ней в порядке. Она сказала, что да, а затем побежала дальше, когда один из ночных солдат приблизился с поднятой гибкой палкой. «Не трогай, малышка! Нет, нет, нет!» Я поднял руку, отчасти для того, чтобы показать, что понял, но в основном для того, чтобы отразить удар гибкой палки, если он решит запустить ею мне в лицо.
Ночной солдат отступил на шаг. Я догнал Аммита.
— Зачем ты это сделал?»
Его ответ был таким, какой я мог бы услышать от любого из тупоголовых потенциальных альфа-псов, с которыми я занимался спортом на протяжении многих лет – а их было много. Если вы играли, особенно в старшей школе, вы знаете. Это те парни, которые заканчивают тем, что висят у забора на тренировке в свои двадцать или тридцать лет, выпячивая пивное брюхо и рассказывая о своих славных днях.
— Мне так захотелось.
А это означало, что Аммиту нужен урок. Если бы он его не получил, удары, толчки и спотыкания никогда бы не прекратились.
После одного круга по дорожке нас отправили на кольца и сказали подтягиваться. Некоторые из моих компаньонов могли сделать пять, шесть или семь подтягиваний, большинство — одно или два, я сделал дюжину, а потом по глупости решил покрасоваться.
— Смотри на это! — Я сказал Аю и Хейми.
Я снова подтянулся и «снял шкуру с кошки», закинув ноги за голову, совершив идеальный оборот на три шестьдесят градусов. Едва я приземлился, как меня хлестнули по пояснице, причем сильно. Сначала появилась боль, затем жжение, проникающее